Неизбежная тьма - Рейвен Вуд Страница 3

Даже несмотря на то, что мой разум отчаянно пытается отрицать правду, я без малейших сомнений знаю, что это он.

Я никогда не забывала его лицо.

И никогда не забуду.

Потому что последние шесть лет я вижу его лицо каждый раз, когда закрываю глаза.

Он был моим самым темным секретом. Моим первым и единственным проявлением неповиновения. Источником моего величайшего отчаяния. Человеком, который безвозвратно разрушил мой мир. Тем, кто избавил меня от болезненных чувств одним лишь взглядом и одним гребаным вздохом. А последние несколько месяцев — мое самое большое сожаление и причина, по которой культ, в котором я родилась, теперь хочет заполучить мою голову.

Это принц мафии, которого я должна была убить шесть лет назад.

— Эй, — огрызается он, отрывая взгляд от мокрой рубашки.

Не успевает он поднять голову, как я уже стараюсь придать своему лицу извиняющееся выражение. От шока и ужаса, которые я действительно испытала секунду назад, не осталось и следа. Нет никаких признаков того, что я его узнала.

И он меня тоже не узнает.

Я перекрасила свои от природы русые волосы в тускло-каштановый цвет и подстригла их так, что они заканчиваются у ключиц. Настоящий цвет моих глаз также скрыт карими контактными линзами. И у меня, кстати, весьма непримечательное лицо, которое идеально подходит для наемных убийц.

Но я достаточно привлекательна, чтобы люди относились ко мне вежливо и доброжелательно. Потому что, давайте посмотрим правде в глаза: мы все склонны лучше относиться к красивым людям. Но я не настолько красива, чтобы выделяться из толпы. Да, люди улыбаются мне, когда встречают меня на улице, но затем забывают обо мне, как только я исчезаю из виду.

К тому же, шесть лет назад, в темной комнате, этот парень видел меня всего лишь несколько секунд. Так что, учитывая маскировку, сейчас он меня ни за что не узнает.

— Смотри, куда ты... — продолжает он, но затем внезапно замолкает, встретившись со мной взглядом.

Его глаза расширяются, а рот слегка приоткрывается.

Паника разрастается в моей груди, как облако холодного яда.

— Это ты, — выпаливает он.

— Прости. — Я быстро провожу рукой по лицу, слегка наклоняя голову и делая вид, что убираю с лица несколько прядей волос. — Я не смотрела, куда иду.

Он несколько раз открывает и закрывает рот, на его лице отражается крайнее потрясение. Я пользуюсь возможностью, чтобы быстро проскользнуть мимо него.

Мне требуется все мое самообладание, чтобы не пробежать оставшееся расстояние до парковки. Я сохраняю нормальный темп и борюсь с желанием оглянуться через плечо.

Будь невидимкой.

Будь невидимкой.

Когда я наконец добираюсь до своей машины, я быстро оглядываюсь назад, открывая водительскую дверь, чтобы убедиться, что он ушел.

Сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу, что он все еще стоит на том же самом месте и смотрит мне вслед, как будто только что увидел привидение. Что, по иронии судьбы, очень точно описывает меня.

Я сажусь на водительское сиденье, моя мокрая одежда прилипает к обивке, а промокшие ботинки скрипят. С бешено колотящимся сердцем я вожусь с ключами, чтобы завести машину.

Он не мог меня узнать.

Не мог.

Это было шесть лет назад, и тогда я выглядела совсем не так, как сейчас. Мои волосы, глаза и даже манера держаться теперь другие.

Заведя машину, я включаю заднюю передачу, а затем бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Мое сердце останавливается.

Пара серо-голубых глаз пристально смотрит на меня в ответ.

Мои настоящие глаза.

Всего несколько минут назад я была в ловушке под водой. Тогда я не паниковала. Но сейчас — паникую.

Ужасная, жгучая паника разливается по всем моим жилам, когда я смотрю на свои глаза в зеркале заднего вида. Карие контактные линзы, которые на мне были, должно быть, смылись, потому что я так долго держала глаза открытыми под водой. Рядом со мной поблизости никого не было, чтобы заметить это.

Но он заметил.

Глава 2

Рико

Я задыхаюсь и вскакиваю с кровати, моя рука уже нащупывает пистолет в ящике прикроватной тумбочки, прежде чем мой разум успевает опомниться. Сердце бешено колотится в груди, а по спине стекают струйки пота. Держа пистолет прямо, я обвожу взглядом комнату.

Только темная спальня смотрит на меня в ответ.

Реальность возвращается.

Кошмар.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, пока кладу пистолет в тумбочку. Ящик закрывается с тихим стуком. Я провожу рукой по волосам, а затем по шее, вытирая капли пота. Сделав еще один глубокий вдох, я снова ложусь на смятые простыни.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как этот кошмар в последний раз мучил меня во сне. Но он всегда один и тот же. Потому что на самом деле это вовсе не кошмар. А воспоминание.

Шесть лет назад я спал в своей кровати в роскошном особняке, которым когда-то владели мои родители, когда в моем подсознании внезапно все закричало об опасности. Я резко выпрямился и открыл глаза.

И обнаружил, что смотрю прямо в дуло пистолета.

Я открыл рот, чтобы поднять тревогу. Но прежде чем я успел это сделать, человек, державший пистолет, сильно прижал дуло глушителя к моему лбу. Я до сих пор помню, каким холодным оно было, когда врезалось в мою кожу. Я замер. Оставаясь совершенно неподвижным на своей кровати, я перевел взгляд на человека, стоящего рядом с ней.

Даже по прошествии стольких лет я до сих пор чувствую шок, который охватил меня, когда я понял, что это была девушка, подросток, которая точно не могла быть старше меня. Она была одета во все черное, а в комнате было темно, так что я едва мог разглядеть ее черты. За исключением ее глаз. Свет от фонарей в нашем саду за окном проникал сквозь щель моих жалюзи и освещал ее глаза.

Пока я жив, я никогда не забуду эти глаза. Они были серо-голубыми. Холодными. И жесткими. Как безжалостное море, охваченное штормом.

И в этот момент я понял, что умру.

Глушитель ее пистолета был прижат прямо к моему лбу. Она могла нажать на курок еще до того, как я успел бы открыть рот, чтобы закричать, или поднять руки, чтобы попытаться отбиться от нее. Оглядываясь назад, я понимаю, что в тот момент мне, вероятно, следовало бы испугаться. Но все, что я почувствовал, — это разочарование и горькую покорность судьбе.

Что-то, какая-то эмоция промелькнула тогда