Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская Страница 31

Колеса снова застряли в клятой щели в полу. И, наверное, впервые за эти месяцы мне было от этого смешно, а не хотелось убиться прямо на месте.

– Не хочу, – капризно протянула она, оставляя отпечатки губ на моем подбородке, скулах, шее. Мои руки машинально обвились вокруг ее талии, удерживая ее на месте.

– Тогда мы до спальни никогда не доберемся.

– Ну и плевать, – не переставая целовать, ответила Жаклин и добавила совсем тихо, еле слышно: – У нас много времени, они не придут сегодня, ты же слышал? У них теперь есть новый большой дом.

– А почему мы тогда шепчем?

– Понятия не имею.

Она улыбнулась, встала с меня и сделала пару шагов назад, пока не запнулась о постель и не рухнула на нее самым далеким от грациозности образом. Но что вам известно о простых радостях?

– Иди ко мне, Беланже, – скомандовала она.

В тот самый момент я был готов благодарить все силы на свете просто за то, что кровать была невысокая и я мог с помощью одних только рук пересесть на нее с кресла и не выглядеть при этом ущербным. Вот только Жаклин это, кажется, не волновало. Совсем. И что-то внутри меня просто сломалось. Гордость, наверное.

– Целуй меня, – сказал она, встав между моих спущенных с кровати ног, а потом все улетело куда-то в тартарары, потому что все, что зафиксировал мой разум, – губы к губам, ее фантастически сексуальные бедра, на которые как-то сами собой легли мои ладони, и весь мир схлопнулся до размеров этой крошечной комнаты. Мы целовались как сумасшедшие. Как будто это наш последний в жизни поцелуй. Я не заводился так, наверное, никогда в жизни. И сложно было сказать, что было виной: воздержание, ведь за минувший год Жаклин была последней, с кем я спал, или понимание того, что она здесь, со мной, и хочет меня такого. Даже переломанного. В это было сложно поверить. Но ее руки, губы и прерывистое дыхание не могли врать.

Я подхватил Жаклин под колено и потянул на себя, чтобы она оказалась сверху. Она запустила руки под воротник моей уже расстегнутой рубашки, стягивая ее с плеч. Я подцепил подол ее платья, потянул вверх, стирая границы между нашими телами. Она коснулась моего живота, который тут же напрягся. Спустилась пальцами ниже, но я перехватил ее руку.

– Постой, – стараясь не выдавать паники, произнес я. Мы остановились, соприкасаясь лбами и тяжело дыша. – Тебя не смущает поза?

Она медленно покачала головой.

– А… все остальное?

Снова ее тихое «нет».

– Потому что я понятия не имею, получится ли у меня…

Она опустила руку между нашими телами и дотронулась до ширинки моих брюк, которые стали заметно теснее. Ее глаза удивленно расширились. Я не стал говорить, что, скорее всего, уже никогда не почувствую ее так, как раньше. Такова моя новая реальность. Но вместо ответа она опустила руки мне на плечи, сцепила ладони за моей головой и посмотрела мне в глаза.

– Наверное, это покажется тебе бредом, ведь мы почти не знаем друг друга, а наше общее – лишь несколько недель лета… Но… – Она прикоснулась к моему лицу, убирая челку со лба. – Мне кажется, будто я тебя знаю, Реми Беланже. И я хочу быть с тобой вне зависимости от обстоятельств и твоих новых особенностей. Если этого хочешь ты…

Господи, конечно, я хотел! Я хотел ее каждой частью своего искалеченного тела. Хотел всего! Говорить неприлично много, рассказать все, что меня давит, душит, убивает изо дня в день. Целовать ее. Любить. Заботиться.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она улыбнулась:

– Но я уже счастлива.

И все мои чувства соединились в одно – благодарность судьбе за то, что тогда, с рассеченным плечом, оказался возле той больницы. За встречу в библиотеке и за маленький домик в Кармел-Бэй, который уже разваливался без ремонта. За однажды сказанное этой девушкой «да». И за то, как приятно будет называть ее по настоящему своей.

Своей девушкой.

Глава 17. Сказать ему «да» (Жаклин)

«Счастлива».

Я просто выдохнула все, что было у меня на душе, практически открыто предложив ему себя. Не боясь и не стесняясь.

Мне хотелось кричать, петь, летать, рассыпаться на месте или просто сбежать прочь, – так много кипело внутри эмоций, что, казалось, сердце их просто не выдержит. А он молчал, завороженно на меня глядя.

Не в силах даже дышать, мы оба застыли, боясь переступить финишную черту.

– Бланж… – попросила я, прикрывая глаза, словно умоляя больше меня не мучить. – Мне нужно знать точно. До того, как я в тебя по уши влюблюсь. До того, как…

Но он приложил палец к моим губам.

Я все так же сидела на нем сверху. В полной темноте. В одном лишь нижнем белье. Мое шелковое платье валялось на полу рядом с его рубашкой. За окном зажегся фонарь, и вдруг я увидела то, чего так долго ждала от него.

«Ты идеальная».

«Ты восхитительная».

«Ты моя».

Это читалось в его глазах, потому что в восхищенном взгляде Бланжа можно было захлебнуться. Настолько, что я не чувствовала больше ни ущербности этой комнаты, которую всю жизнь ненавидела, ни горечи от разговора с матерью, – только его. Одним только взглядом ему удалось заполнить все трещины и раны моего сердца, нанесенные жизнью.

– Я больше всего на свете хочу быть с тобой, – прошептал он, касаясь моих губ пальцами, как будто предвкушая. Его рот приоткрылся, а взгляд стал таким мутным, как будто под наркотической дымкой. – Жак, – повторил он так тихо, что это почти невозможно было услышать. – Конечно же, я хочу тебя, – добавил он, продолжая пальцами водить по моей коже и дыша так, словно лишился рассудка. Как будто ища подтверждения своих слов на кончиках моих губ. – Я так хочу тебя, что мне почти больно. Хочу быть с тобой всю ночь. И не просто ночуя на одной постели, как было раньше.

Мое сердце билось, как перед прыжком с моста в пропасть. Грудь вздымалась, словно я бежала. Мне было страшно. Мне было хорошо. Я дрожала от волнения и в то же время больше всего на свете хотела ступить на этот путь. На этот раз темнота не скрывала нас друг от друга. Глаза Бланжа были слегка прикрыты ресницами, губы приоткрыты, и мне казалось, что красивее парня я в жизни не видела. Больше всего мне хотелось запечатлеть его таким. В полутонах. Тенями и грубыми мазками света.

– Значит, это не просто