Договорная любовь - Лорен Ашер Страница 32

Мой телефон вибрирует, и я проверяю, что они еще написали.

РАФА

Ну, не знаю, как Джулиан, но я чувствую себя козлом, и я даже ни слова не написал про его нос.

ДЖУЛИАН

Конечно, я чувствую себя козлом.

ДЖУЛИАН

Я не знал, что дядя его бил.

ЛИЛИ

Для справки, в следующий раз, когда вы спросите, почему я держала наши отношения в секрете, перечитайте этот чат.

Возможно, все еще злятся на меня, что я им врала, и вполне оправдано, но я поставлю им ультиматум. Либо они принимают эти отношения, либо учатся жить без меня.

Я выхожу из группового чата «Детский стол» и открываю новое сообщение от Уиллоу.

УИЛЛОУ

Привет, привет! Как ты относишься к итальянской еде?

ЛИЛИ

Если я когда-нибудь откажусь от итальянской кухни, пожалуйста, позвони в полицию, потому что в таком случае меня, скорее всего, похитили.

УИЛЛОУ

Ха-ха. Обязательно!

УИЛЛОУ

Хочешь встретиться у Лоренцо на поздний обед и обсудить стратегию ваших отношений?

Я никогда не пропускаю воскресный обед, отчасти потому, что мне нечем больше заняться, но мысль сесть за один стол с семьей после всего, что произошло, кажется мне слишком болезненной.

ЛИЛИ

Конечно. Скажи, во сколько мне нужно быть на месте.

Дом Лоренцо напоминает мне дом Джулиана, скорее всего потому, что он был построен компанией «Lopez Luxury» до того, как Джулиан начал реставрировать старые дома вместе с Далией. Не буду отрицать, что этот особняк в стиле мид-сенчури модерн — настоящее произведение искусства, полное четких линий и стеклянных окон, которые демонстрируют элементы дизайна, вдохновленные 1950-ми годами.

Он потрясающий, грандиозный и лишенный индивидуальности из-за ограниченного пустынного ландшафта, но все равно захватывает дух тех, кто ценит такую эстетику. Я бы предпочла маленький коттедж, как у Уиллоу, с цветным сайдингом, верандой, ульями для пчел и садом, засаженного цветами, но, эй, если Лоренцо нравится дом, соответствующий его холодному сердцу, то пусть, это его деньги. Он может делать с ними все, что хочет.

Помяни дьявола, Лоренцо открывает дверь, одетый только в черную футболку и джинсы. Редко можно увидеть его в таком непринужденном виде, и вид его сильных рук и едва заметных кубиков пресса заставляет мое сердце биться чаще.

— Закончились чистые костюмы? — говорю я хладнокровно, входя внутрь, но теряю равновесие, когда смотрю на его прихожую.

Я никогда не набиралась смелости спросить Лоренцо, что он делает со всеми этими купленными букетами, и потратила слишком много времени на догадки, зачем он их заказывает, если явно ни с кем не встречается. По крайней мере, так я себе успокаивала, пока собирала его букеты, потому что иначе я бы не смогла выполнить его заказ.

А теперь я вижу один из них прямо у лестницы в его доме, а значит он проходит мимо него каждый день…

Но что если он поставил туда эти цветы сегодня утром, чтобы выставить себя в хорошем свете?

Эта мысль омрачает то небольшое счастье, которое я испытывала.

Я игнорирую эмоции, застревающие в горле.

— Никогда не думала, что ты из тех парней, которые любят живые цветы в доме.

Он закрывает за мной дверь, не отвечая.

— А где второй? — спрашиваю я, потому что не могу удержаться.

— Где-то.

Я закатываю глаза на его расплывчатый ответ и подхожу к столу, чтобы убрать несколько мертвых листьев, но останавливаюсь, когда он спрашивает:

— Не против снять обувь?

Я смотрю на свои ноги в сандалиях и морщусь.

— Полы помыли сегодня утром, — говорит он, когда я не сразу реагирую.

Судя по тому, как он блестит, я склонна ему верить, но дело не в этом.

— Но у меня замерзнут ноги.

— Я принесу тебе носки, — он направляется наверх и исчезает, не дожидаясь, пока я отклоню его просьбу.

— Привет! — Уиллоу выскакивает из комнаты и подходит, чтобы поздороваться со мной. — Рада, что ты пришла, — она обнимает меня.

— Сегодня что угодно будет лучше, чем проводить время с семьей.

Она морщится.

— Как все прошло?

— Примерно так, как и ожидалось.

— Принести вина?

— Э-э…

Уиллоу смеется.

— Никакого вина, — ворчит Лоренцо с лестничной площадки. Я поднимаю глаза и вижу, как его босые ноги стучат по ступенькам.

— Лови, — он бросает мне пару черных носков.

Я смотрю на них, сморщив нос.

Он хмурится.

— Что не так?

— Ничего, — я снимаю первую сандалию и надеваю носок.

— Какие-то проблемы с носками? — спрашивает он.

— Мне нужна какая-то еще причина, кроме той, что они твои?

Он скрещивает руки на груди.

Мда, будет тяжело.

Я аккуратно ставлю сандалии рядом с новой парой мужских кроссовок и балетками Уиллоу.

— Мне больше нравятся носки с оборками.

— Что?

— Ну, знаешь, милые маленькие носочки с оборками? Позже покажу тебе фотографию.

— Оборки… на носках?

— Бонус, если на них есть бантики или какая-то интересная вышивка, — слова вырвались из меня, прежде чем я успела опомниться.

— Возьму на заметку к следующему разу.

От его слов «к следующему разу» у меня в животе что-то затрепетало.

Тебе будет трудно привыкнуть к этим фальшивым отношениям, если ты так нервничаешь от одной только мысли о том, что проведешь с ним больше времени.

Уиллоу собирается что-то сказать, но вдруг все мы почувствовали запах гари.

— Хлеб! — она устремляется в сторону, как я полагаю, кухни.

Лоренцо зажимает нос.

— Клянусь, эта женщина сожгла бы воду, если бы это было возможно.

Я потираю урчащий живот.

— Теперь я жалею, что перед этим не поела.

— Я бы никогда не позволил ей мне готовить, — он поворачивается и направляется в ту же сторону, что и Уиллоу, молча приказывая мне следовать за ним.

Роскошный интерьер — все, что я ожидала от дома, построенного компанией «Lopez Luxury». От уютного уголка для бесед и каменного камина до импортных мраморных полов — я не могу не заметить все мелкие детали, которые делают дома Джулиана такими популярными среди богатых.

Я следую за Лоренцо по коридору. На обеих стенах висят большие фоторамки с фотографиями разных автомобилей.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на одну из них.

— Не знаю, чего я ожидала, когда впервые увидела твой дом, но точно не эстетику одинокого холостяка, — я указываю на все двадцать рамок.

— Кто сказал, что я одинок?

— Это обоснованное предположение, основанное на том, что у тебя нет ни одной фотографии с кем-то еще, — я провожу