Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера Страница 4

Ярик мгновенно меняется в лице. Его взгляд гаснет, а плечи опускаются. Он смотрит куда-то мимо меня, в пустоту.

— У меня нет мамы, — говорит он тихо и ровно, без всякой интонации, и, пока я судорожно хватаю ртом воздух, оглушённая новой информацией, добавляет: — Папа, наверное, прав. Мне не стоит заниматься танцами.

Глава 5

Клим.

Переворачиваю очередной блинчик на сковородке, стараясь, чтобы он получился идеально золотистым, как любит Ярик.

Сегодня я взял день работы на удаленке, чтобы побыть рядом с сыном, отвести его в школу, забрать после и может быть куда-нибудь сходить. Поймать последние теплые деньки и немного развеяться.

— Завтрак готов! — объявляю я бодрым тоном, выкладывая стопку блинов на тарелку.

Ярик появляется в дверях кухни и плетется к столу. Молча садится, берет вилку и начинает ковырять самый верхний блинчик.

— Как спалось? — пробую я растормошить его. — Что-нибудь снилось?

— Нормально, ничего не снилось.

— Тоже хорошо, значит сон был глубоким. Вкусно? — взглядом указываю на его тарелку.

— Да. Спасибо, папа, — кивает Ярик.

И вроде бы он не игнорирует, отвечает на мои вопросы, даже не односложно, но все равно ощущение, что делает он это на автопилоте.

Дождавшись, когда кофемашина приготовит мою утреннюю порцию кофе, сажусь напротив.

Чтобы разбавить чем-то неуютное молчание, во время завтрака я рассказываю Ярику про новый проект, над которым работаю. Мой второй проект на новом месте работы и первый самостоятельный. Ярик слушает и вежливо кивает в нужных местах, но по отсутствующему взгляду понятно, но ему это совсем не интересно. И я замолкаю.

Провожаю его в школу и возвращаюсь домой. Включаю планшет, открываю чертежи нового бизнес-центра. Линии, окружности, углы. Все четко, предсказуемо и понятно. Подчинено законам физики, геометрии и моей воле. Почему в жизни не может быть так же?

Мысли снова возвращаются к вчерашнему разговору с преподавателем танцев. Олесей. К ее глазам, полным непокорности, праведного гнева и… даже обиды. Последнее очень сильно сбивает с толку. Какая ей разница? Судя по тому, что я видел, студия пользуется успехом, у нее в группах полным-полно таких увлеченных детей. Одним клиентом больше, одним меньше… Но почему-то ее слова о таланте, уверенности в себе и дисциплине звучат в голове настойчивее, чем мои собственные аргументы.

Откладываю планшет в сторону. Но я ведь их и не отрицаю. И про танцы в целом ничего не имею против. Просто… не хочу, чтобы они забрали у меня еще одного дорогого мне человека.

Я просто физически не могу этого допустить.

У Ярика сейчас столько всего и его тяга к чему-то знакомому, тому, что когда-то любил, вполне объяснима. Но это пройдет. Надо просто переждать.

В два часа я уже стою у школьных ворот. Дети высыпают наружу, кричат, смеются, подгоняют друг друга портфелями, дергают девчонок за косички. Ярик выходит одним из последних. Увидев меня, он хмуро сводит брови вместе.

— Ты не против, если мы сегодня отклонимся от привычного маршрута и прогуляемся через парк? — спрашиваю я, забирая его рюкзак. Тяжелый. И как только Ярик носит его?

— Без разницы, — бросает он, как мне кажется, слегка раздраженно.

В местном парке нет каких-то особенных развлечений, просто деревья, лавочки, детская площадка, пара скульптур, небольшой ларек с мороженым у главного входа. Поход сюда я придумал почти на ходу, просто не желая идти домой прежней дорогой мимо этих чертовых панорамных окон. Но сейчас даже рад, что мы сюда зашли.

— Вот, держи, — протягиваю Ярику рожок его любимого шоколадного пломбира и в благодарность получаю редкую улыбку. — Присядем?

Располагаемся с ним на лавочке, тут же неподалеку. Едим мороженое, глазеем по сторонам, дышим еще теплым осенним воздухом, просто наслаждаемся моментом, пока мимо нас не проходит какая-то девочка, чуть старше Ярика, с идеально собранным пучком на затылке и такой же идеальной прямой спиной. Она бросает быстрый взгляд на сына, потом еще один, а затем, словно узнав его, улыбается и машет ему рукой. Ярик отвечает ей робкой улыбкой и приветливым кивком. Провожая ее взглядом до самого выхода из парка, он мрачнее буквально на глазах, пока вдруг не заявляет:

— Я хочу домой.

А дома Ярик отказывается от обеда и закрывается в своей комнате, сказав, что устал.

Я остаюсь стоять на кухне с чувством полнейшей беспомощности. Что я делаю не так? Почему он…

Звонит телефон и я, не глядя, беру трубку.

— Ломакин. Слушаю.

— Клим Александрович, добрый день. Это Ангелина Степановна. Вам удобно сейчас говорить?

Ангелина Степановна — классная Ярика. Внутренности стягивает в тугой узел от плохого предчувствия.

— Здравствуйте. Да, конечно. Что-то случилось?

— Буду с вами честна, меня несколько беспокоит эмоциональное состояние Ярослава. Он… — она делает небольшую паузу, словно подбирая слова. — Клим Александрович, поймите меня правильно, прошло еще очень мало времени, у детей еще полным ходом идет адаптация, но Ярослав стал очень замкнутым в последние дни. Практически не общается с детьми, на уроках сидит в полной апатии, не проявляет никакого интереса. А сегодня на рисовании просто бойкотировал задание. Я просила нарисовать то, чем ребята любят заниматься больше всего. Ярослав сказал, что у него нет такого занятия и просто сидел до конца урока, сложив руки и глядя в одну точку…

Каждое ее слово, как удар хлыстом.

— Я понимаю, — глухо говорю я.

— Вы главное, не пугайтесь, это может быть совершенно нормально, тем более в вашей ситуации, — продолжает Ангелина Степановна. — Но все же будет лучше, если мы совместными усилиями поможем Ярику. К тому же, как мне кажется, прогресс у него уже был. Мальчик начал потихоньку оттаивать. А сейчас вдруг вновь случился откат. Такое бывает.

Я закрываю глаза. Черт.

— Клим Александрович, я не настаиваю и не давлю, но у нас в школе очень хороший психолог, Алена Викторовна. Она специализируется как раз на адаптации и детских тревожных состояниях. Может быть, вам просто… просто пообщаться с ней? Необязательно приводить Ярослава сразу. Просто проконсультируйтесь сами.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я, после секундной заминки. — Я… да, наверное, я так и сделаю.

— Вот и отлично, Клим Александрович, — в ее голосе слышится облегчение. — Здорово, когда родители с пониманием относятся к таким вещам и идут навстречу. Я скину вам номер Алены Викторовны, и вы сможете с ней обо всем договориться.

Записываю номер на листке, который валяется под рукой. Вешаю трубку и с ненавистью смотрю на эти цифры. Они кажутся мне обвинительным приговором. Приговором в моей родительской несостоятельности.

Психолог… Да, пожалуй, психолог будет не лишним. Вот только для Ярика ли?

Глава 6

Клим.

Работа не клеится. Чертежи расплываются перед глазами, расчеты не сходятся. Отвожу взгляд в сторону от рабочего стола и в темноте окна ловлю отражение своего уставшего лица. Растираю его ладонями, но легче не становится ни на грамм.

И тогда руки сами собой тянутся к нижней задвижке рабочего стола, где лежит старый жесткий диск. Знаю, что это плохая идея, но все равно подключаю его к ноутбуку и открываю папку «Моя М».

Моя Марианна.

Долго листаю фотографии, где она смеется на нашей свадьбе, кормит голубей в парке, спит с новорожденным Яриком на руках, тренируется в зале, выступает на соревнования, затем на других соревнования и снова тренируется… Веселая, счастливая и… такая живая. Я помню ее именно такой.

Включаю первое же попавшееся видео. Танцевальный зал, почти как в «Грации», но чуть меньше и проще. Марианна в тренировочном купальнике. Они с партнером по танцам отрабатывают поддержку. Ее лицо сосредоточено, тело — воплощение силы и грации. Она ловит мой взгляд за кадром, улыбается, подмигивает. А потом делает прыжок. Идеальный, без единой помарки, так словно он не требует от нее каких-то особых усилий. Партнер подхватывает ее и кружит высоко у себя над головой.