Фэлкон - Мишель Хёрд Страница 4

Когда вступительная часть заканчивается, мы все выходим из аудитории под яркое калифорнийское солнце.

— В каком корпусе ты живешь? — спрашивает Кингсли, когда мы идем по ухоженному зеленому газону в сторону резиденций.

Я морщу нос, потому что считаю названия зданий дурацкими.

— Я живу в Hope Diamond. Что за странные названия для корпусов? — спрашиваю я, надеясь, что Кингсли расскажет подробнее.

Вместо ответа она округляет глаза и хватает меня за руку.

— Тебе так повезло! Как тебе удалось получить комнату в их здании?

— В их здании? — переспрашиваю я, приподнимая бровь.

— Пентхаус принадлежит Фэлкону, Мейсону и Лейку. Обычно только другие деловые партнеры могут получить люкс в Hope Diamond.

Я моргаю, пока она возбужденно тараторит, и, придя в себя, бормочу: — Для меня нет никакой разницы, где жить.

Надеюсь, она не станет расспрашивать о моей семье, потому что я бы не хотела ей лгать, но я ни за что не доверю ей свой секрет спустя пару минут после знакомства.

— Ну, тебе повезло. Значит, твоя семья, должно быть, бизнес-партнеры CRC? — Кингсли задает именно тот вопрос, которого я боялась больше всего.

— Что-то вроде того, — я ухожу от правды, надеясь, что это не аукнется мне позже.

Я точно знаю, то что моя мама личный ассистент мистера Рейеса, для других студентов не будет значить ровным счетом ничего, а может и вовсе сделать меня мишенью, что мне совсем не нужно.

Мы подходим к общежитиям, которые выглядят как пятизвездочные отели, а не как жилье для студентов.

— Я в Pink Star — это здание напротив твоего. Третье здание —Oppenheimer Blue.

— Почему такие названия? — повторяю свой вопрос.

— Они ранжированы в соответствии с самыми дорогими камнями. В зависимости от того, на какой ступени богатства находится твоя семья, тебе назначают комнату в соответствующем здании. В Oppenheimer Blue ты найдешь миллионеров «средней руки» или класс капиталистов. Если ты из одной из пятнадцати тысяч правящих семей Штатов или неприлично богат, как моя семья, ты в Pink Star. И только те, кто входит в список Forbes 400, проходят через двери Hope Diamond.

Качая головой, вздыхаю.

— Нелепо, если спросишь меня. Мне придется изучить все эти вещи, чтобы ненароком не наступить кому-нибудь на мозоль.

— Я составлю тебе список самого важного, — предлагает Кингсли.

— Было бы здорово.

Мы расстаемся у входа в Hope Diamond, договорившись встретиться через час на ранний ужин.

Когда я вхожу в роскошное лобби, мраморные полы сияют под экстравагантными люстрами. Мои плечи опускаются, и радость от того, что я могу здесь учиться, немного угасает. Мой папа в душе бродяга, и после развода он никогда долго не оставался на одном месте. Я люблю обоих родителей, но характером я в папу. Материальные вещи никогда не имели для меня значения, а теперь я в колледже с людьми, которых волнуют только статус, власть и деньги.

Черт, как же это паршиво. Надо было настоять на обычном колледже, но мама была так воодушевлена, что я не смогла её подвести.

Проведя картой через электронный замок, я захожу в свой люкс. Оглядываю пространство, затем смотрю в окно на идеальный вид на холмы. Мне нравится долина Охай, где расположена Академия Тринити. Холмы, окружающие кампус, великолепны.

— Ты сможешь дурачить всех четыре года, — бормочу я, сама не особо веря своим словам. — Просто не выделяйся ни в чем, и тебя никто не заметит.

ГЛАВА 2

ФЭЛКОН

Посещение всех этих приветственных церемоний в первый день — скука смертная, до одурения.

— Я уже скучаю по волнам, — бормочет Лейк. Он явно не в восторге от возвращения в академию. — Тот свободный год, который мы взяли после школы, был лучшим. Тогда у нас не было забот. Черт, кажется, это было в прошлой жизни.

— Да, просыпались когда хотели. Никаких ворчливых родителей. Никакого этого дерьма в академии, — вспоминает Мейсон. — Только мы и океан.

— Хорошие были времена, — соглашаюсь я, сам ощущая легкую ностальгию. После выпуска мы целый год путешествовали, выискивая самые большие и крутые волны для серфинга. Оставив тяжелое бремя наших фамилий позади, мы не следовали никаким графикам.

— Напомните еще раз, какого хрена мы здесь? — ворчит Лейк.

Мейсон издает низкий смешок.

— Мой отец пригрозил заморозить наши счета, если мы не вернем свои задницы в реальность.

— Точно. Жду не дождусь, когда ты сменишь его у руля. — Лейк игриво поигрывает бровями, глядя на Мейсона.

— Да? Думаешь, я не заморожу твою задницу, если ты не будешь работать? — подкалывает его Мейсон.

— И ты еще называешь себя моим другом, — фыркает Лейк, но тут же добавляет: — Фэлкон обо мне позаботится. — Он ровняется со мной (я иду на шаг впереди них) и закидывает руку мне на плечи. — Верно? Ты же не дашь мне умереть с голоду.

Я усмехаюсь их перепалке и скидываю руку Лейка.

— Я обанкрочусь, если буду тебя кормить. Ты же бездонная яма, блядь.

Притворно обидевшись, Лейк прикладывает руку к сердцу.

— Черт. Как холодно, брат. — Он качает головой, а затем смотрит в сторону ресторана, к которому мы направляемся. — Не виноват я, что у меня здоровый аппетит.

— Нет ничего здорового в том количестве пиццы, которое ты можешь сожрать, — вставляет свое мнение Мейсон, когда мы заходим внутрь.

Некоторые студенты мгновенно разлетаются в стороны, освобождая нам дорогу. Здесь, в академии, верхушку «одного процента» составляют три семьи-основательницы: семья Мейсона, Лейка и моя. Должен признать, вначале обладать такой властью было и невероятно, и упоительно, но с годами это стало утомительным, оставляя во рту привкус чего-то застоявшегося.

Академия устроена так, чтобы мы налаживали связи и почувствовали вкус того, каким будет реальный мир большого бизнеса. У каждого здесь есть свой план, и подружиться с нами троими — пункт номер один в их списках. Поскольку это наш выпускной год, каждый из нас может выбрать себе ассистента. Быть выбранным в качестве нашего помощника — это грандиозное событие. Это означает, что ты достаточно хорош, чтобы мы тебя выделили, что дает автоматический взлет статуса. Известный факт: если у тебя есть связь с кем-то из нас,