Одна порочная ночь с боссом - Эми Пеннза Страница 4

Но я научился. По сути, я понял, что тот счастливчик, который может сказать, что у него есть всё. Спустя десять лет после открытия собственной фирмы у меня была чрезвычайно насыщенная профессиональная жизнь и несуществующая личная. Когда мне нужно было посетить торжественный приём или какое-нибудь отраслевое мероприятие, я находил эффектную блондинку, которая искала несколько фотосессий и разворот на страницах светской хроники газеты. Взаимовыгодный обмен без каких-либо условий. Легко и удобно. Совершенно безвкусно.

Вокруг было достаточно разворотов светской хроники, чтобы люди поверили, что у меня есть свой типаж. Высокая, загорелая и светловолосая. Чёрт, может быть, даже я начал в это верить.

Затем Райли О'Салливан стояла на углу напротив моего офиса, вся со сливочной ирландской кожей и темными волосами. Она смотрела на моё здание так, словно оно её раздражало. Как будто она была готова высказать всё, что думает по этому поводу.

И она привлекла моё внимание, как фейерверк.

Странное биение началось в моей груди, когда она приблизилась к особняку, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это было моё чёрное, сморщенное сердце.

Учащённо бьётся.

Потому что длинноногая красотка в чёрном юбочном костюме направлялась мне навстречу. Послеполуденное солнце коснулось её волос, когда она торопливо переходила улицу, придав её каштановым волнам оттенок красного дерева. Её ноги были обнажены под юбкой (что было на два дюйма выше профессионального), а каблуки должны были быть не менее трёх дюймов (верхний предел профессионального). Её приталенный жакет был застегнут на талии и облегал грудь.

Её полная грудь. Четвёртый размер, может быть, чуть больше, если моя оценка была верной. Так оно и было. Хороший архитектор знает, что с размерами нельзя предугадывать заранее.

Но даже несмотря на то, что моё сердце бешено колотилось, а кровь приливала к неудобным местам, я твёрдо намеревался отправить Райли О'Салливана домой. Возможно, у неё и была степень магистра архитектуры в Гарварде, а кожаный портфель под мышкой был полон впечатляющих работ, но она играла в эту игру, как и все остальные. Её одежда была достаточным доказательством этого.

Я не собирался нанимать её, и понял это в тот момент, когда увидел её.

Я также понял, в какой момент передумал.

Я не отрывал взгляда от её лица, хотя ему хотелось спуститься вниз по её телу:

— Я не работаю с глупыми людьми, мисс О'Салливан. Ты глупая?

Что-то такое, что мог бы сказать только придурок. Но мне нужно было позаботиться о своей репутации.

Я приготовился к типичной реакции. Слёзы. Беспредел. Иногда демонстрация среднего пальца.

И она хотела этого. О, она хотела этого. Широко раскрытые голубые глаза, ясные, как летнее небо, сузились, а на щеках заиграл румянец. Но затем она вздёрнула подбородок и с достоинством, которому позавидовала бы королева, заставила меня замолчать, как никому не удавалось за последние годы.

— Нет. Я далеко не глупая.

Именно южный акцент остановил меня на полпути — то, как «далеко» превратилось в мягкое «о». До этого её голос был ровным, не вдохновляющим, как у диктора новостей со Среднего Запада.

Сама того не осознавая, она сделала себя интересной. Она, вероятно, не заметила своего промаха. Но я да, и теперь я хотел знать, что именно задумала Райли О'Салливан. Я мог бы дать ей постоянную работу секретаря. Было бы легко отослать её делать копии, приводить в порядок мои картотечные шкафы или выполнять какую-нибудь другую глупую задачу. Но это ничего не сказало бы мне о её мотивах.

Конечно, это был идиотский поступок — заставить её убирать в моей ванной, но у меня были на то свои причины.

Приглушённый звук спускаемой воды в туалете донёсся сквозь дубовые панели офиса. Я повернул голову в сторону ванной, которая располагалась в прихожей за углом. Викторианцы любили прихожие, и старый Мерримен разбросал их по всему особняку, когда строил это место. Он, вероятно, неодобрительно отнёсся бы к тому, что я обустроил в его кабинете полу-ванну. Защитник истории во мне тоже не был в восторге от этого. С другой стороны, мне не нравилось выходить из своего кабинета и спускаться на два лестничных пролёта каждый раз, когда мне нужно было отлить.

В туалете снова спустили воду. Меня охватило любопытство. Неужели она почти закончила? Заглядывала ли она под раковину, как большинство людей, впервые посещающих ванную незнакомца? В моём сознании возникло видение — она стоит на коленях, отвернувшись от меня, её округлая попка приподнята в воздух, пока она моет.

Я покачал головой и опустил взгляд на планы на моём столе. У меня было много работы, которую нужно было сделать. Не было времени фантазировать о заднице мисс О'Салливан.

Совсем нет времени.

Чёрт возьми. Я оттолкнулся от своего стола и подошёл к одному из книжных шкафов. Викторианцы любили прихожие, но ещё больше они любили потайные ходы. Я отодвинул в сторону книгу по ландшафтной архитектуре и щёлкнул замком, встроенным в дерево. Раздался щелчок, а затем книжный шкаф отъехал в сторону, обнажив кирпичный туннель. Это была часть сети, которая проходила за большинством комнат особняка. Спроектированный для того, чтобы дать первоначальным жильцам возможность спастись от пожара, он также предоставлял множество возможностей для проверки новых сотрудников.

Глазок в полу-ванну сохранился с тех времён, когда ванная была частью комнаты для курящих. Другие архитекторы, возможно, заменили бы деревянные панели на плитку, но я постарался максимально сохранить оригинальный дизайн. В результате получилась наполовину обшитая деревянными панелями ванна с глазком, через который мне была видна Райли О'Салливан.

И вид не разочаровал.

Она не стояла на коленях, но её задница была очень сильно выставлена вперёд, когда она наклонилась над раковиной и провела тряпкой по крану. Она сняла жакет, и белая рубашка, которую она носила под ним, обтягивала узкую талию, которая открывала широкие бёдра и самые длинные ноги, которые я когда-либо видел. Чёрная юбка задралась ещё выше, когда она потянулась вперёд, и я затаил дыхание, когда ткань дразнила низ её округлой попки.

Там было достаточно, чтобы ухватиться. Достаточно, чтобы мужчине было за что держаться.

— На что ты смотришь?

Её голос заставил меня резко поднять взгляд. На секунду мне показалось, что я попался.

Затем она скорчила гримасу и игриво провела тряпкой по своему отражению.

Я выпустил воздух, о котором и не подозревал, что задерживал его.

Всё ещё глядя в зеркало, она сдвинула брови и заговорила тихим голосом.

— Я не беру стажёров, мисс О'Салливан, — она перестала хмуриться и повысила голос. — Правда, мистер Барнс?