Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав Страница 5

Рррр! Перестань!

Стиснул зубы и расстегнул пальто, снимая его с плеч, но тут Лера встрепенулась, бросаясь ко мне:

— Давайте, я повешу!

Она взяла его из моих рук, прижимая к груди. Ровно так же, как тогда, в машине, когда я предлагал ей его надеть. Ее пальцы сжались на ткани, она на мгновение закрыла глаза.

Вдыхает мой запах. Снова... Да что она творит со мной?!

Кровь прилила к паху, было очень сложно заставить себя думать о чем-нибудь другом. Лера же развернулась и прошла к стеллажу, вешая мое пальто рядом со своей курточкой и одеждой Миши.

Я разулся, оставляя туфли у порога, двинулся в сторону кухни. Коридор был настолько узким, что мне пришлось протискиваться мимо девушки. Но... у судьбы были на нас другие планы. Именно в этот момент Лера как раз встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки, чтобы положить перчатки Миши.

Она стояла спиной ко мне, вытянувшись всем телом, приподнимаясь на носочках. Джинсы облегали ее бедра, подчеркивая округлую попку, свитер задрался, обнажая полоску кожи на пояснице. Отмер, отводя взгляд.

И попытался пройти мимо нее, действительно попытался, но в этом пространстве это было невозможно. Мое тело прижалось к ее спине, пах уперся прямо в ее ягодицы.

Лера судорожно вдохнула воздух, замирая.

Глава 4. Умница моя

Вадим

Кажется, я попал в рай: чувствовать изгиб ее тела, ощущать тепло, исходящее от нее, слышать ее прерывистое дыхание.

Рука сама собой поднялась и уперлась в стену рядом с ее лицом. Для равновесия, чтобы не навалиться на нее всем весом.

Но это было ложью. Я хотел прижаться к ней сильнее, желал развернуть ее лицом к себе, прижать к стене и поцеловать до потери сознания.

Лера не шевелилась, казалось, даже не дышала. Вопреки благоразумию, наклонился ближе, мои губы почти касались ее уха, и тогда я прошептал:

— Извини.

Потом оттолкнулся от стены, протиснулся, сцепив зубы от соприкосновения наших бедер, и прошел на кухню, заставляя себя не оборачиваться. Не оборачиваться. Не обо...

Но я обернулся.

И увидел Леру, прислонившуюся лбом к стене, с закрытыми глазами, дышащую часто и прерывисто. Эротично. Ее щеки пылали румянцем, губы были приоткрыты. Она прижимала ладонь к груди, словно пытаясь успокоить свое сердце.

От этого вида член встал, напрягаясь в брюках, совсем не по-джентельменски. Развернулся, быстро шагая на кухню. Сел на один из двух стульев у крошечного стола, положил руки на столешницу и закрыл глаза, заставляя себя... просто дышать.

Через минуту Лера вошла, все еще раскрасневшаяся и избегающая моего взгляда. Подошла к газовой плите, зажгла конфорку и поставила кастрюльку с супом. Потом включила чайник, достала две кружки.

Неловкая пауза повисла между нами. Ее руки дрожали, пока она раскладывала чайные пакетики. Но мой взгляд сосредоточился только на том, как она кусает губу, не зная, что сказать.

— Вы... — Лера все же решилась и нарушила молчание, впрочем, не поворачиваясь ко мне. — Вы говорили, что хотите со мной поговорить. О чем?

Ммм... черт.

Быстро пытался придумать что-нибудь. Это был лишь повод зайти к ней, остаться рядом хотя бы ненадолго, я не подготовил никакой темы для разговора. Но взглядом вдруг наткнулся на несколько учебников, потрепанных и явно старых, сложенных на подоконнике.

— Лилит говорила, что ты училась в педагогическом, — начал, цепляясь за первую мысль, которая пришла в голову. — Почему бросила? Не хотела получить образование?

Лера резко обернулась, на ее лице было написано такое изумление, что я моментально понял — я, дурак, попал в больное место.

— Не хо-те-ла? — повторила девушка по слогам с горечью. — Я не бросала по... собственному желанию, Вадим Дамирович. Я была вынуждена закончить учебу на первом курсе из-за беременности. Тогда у меня еще был... муж. Он обещал, что я смогу вернуться после родов, что он поможет, будет сидеть с ребенком. Но когда Миша родился и... и после несчастного случая, когда он перестал ходить, муж ушел. Сказал, что не подписывался растить инвалида. А я осталась одна, с младенцем на руках, без денег и без образования.

Она отвернулась, мешая суп в кастрюле. Прошептала:

— Теперь даже восстановиться нельзя... Прошло слишком много времени. Нужно заново сдавать вступительные и ЕГЭ, а когда мне это делать? У меня работа, ребенок, постоянные поездки в больницу на реабилитацию...

Муж. У нее был муж. Ну, конечно, у нее же есть сын и...

Я переваривал эту информацию. Лилит никогда не упоминала об этом — только о Лере-одиночке, о Мише, о том, что она работает в клубе. Но то, что какой-то ублюдок был рядом с ней, прикасался к ней, имел право называть ее своей...

А потом бросил. Когда ребенок... она сказала "несчастный случай", я не знал деталей, не знал, что именно произошло, но результат был очевиден: мальчик не ходит. И этот... это ничтожество просто ушло, оставив ее одну разгребать последствия.

Если бы он стоял передо мной сейчас, я бы... Не важно. Я встал и подошел к Лере.

— Ты сможешь, — вложил в голос всю уверенность. — Ты легко повторишь весь материал. Мне достаточно только посмотреть на тебя, чтобы понять — ты умная и способная. Просто тебе никто не помог, когда было нужно.

Я не добавил то, что крутилось у меня в голове: что тот, кто должен был помочь, оказался трусливой скотиной, недостойной даже презрения. Что если бы на его месте был я...

Но я не был. Тогда.

Пять лет назад я даже не знал о ее существовании. А Лера боролась в одиночку, изо всех сил держась на плаву, чтобы обеспечить сына всем необходимым.

И я невольно восхищался ею за это.

Девушка покачала головой, не глядя на меня:

— Это невозможно. Для поступления нужен русский, обществознание... Я все забыла. Прошло столько лет...

— Куда ты хотела бы поступить? — стараясь не давить, все же спросил. — На какую специальность? Туда же?

Пальчики Леры сжались на ручке половника. Долгая пауза, а потом она прошептала едва слышно, словно стыдясь за то, что произносит это вслух:

— На юридический.

Я не сдержал удивленного выдоха. Юрист. Она хотела стать юристом?

Лера услышала мою реакцию, ее лицо исказилось стыдом.

— Оставьте, я понимаю как это звучит! Стриптизерша и юрист, Боже, какой позор...

Девушка отвернулась,