Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк Страница 6

Морозов лукаво прищурил глаза и, опустив ладонь на сидение, немного наклонился, вынуждая меня поддаться назад, чтобы наши тела вновь не соприкоснулись. Этого человека ко мне как магнитом притягивало, неужели не может спокойно сидеть.

— Мне не плевать. Лиза, ты действительно считаешь, что я сломя голову, на ночь глядя побежал помогать твоей матери?

Нервно сглотнула и безмолвно помотала головой.

Конечно. Именно так я и думаю. Ясно же, что мама запала ему в душу. Она отвергла его. А Валерия Владимировна не из тех женщин, о которых легко забывают. И вновь обида заполонила моё сердце. Я даже близко не могу приблизиться к своей матери. Мои неуклюжие поцелуи, скромная внешность могут лишь забавлять опытного, избалованного женским вниманием Морозова, но не более того. И совсем другое дело моя мать. Уверенная в себе женщина, она никогда не идёт на компромиссы, точно знает чего хочет, всегда с достоинством поднимает голову даже в самых сложных ситуациях. Мама эгоистична, свободолюбива, позволяет себя любить, но самих мужчин особо не любит, при этом страстная, мама источает огромную женскую энергию, буквально пылает сексуальностью.

Разве в такую женщину можно не влюбиться? Разве такую женщину можно не хотеть?

— Тогда зачем?

Морозов напряжённо выпрямил спину и облокотившись на спинку кресла, свёл руки на груди.

— Лиза, ты меня извини, понимаю, что Валерия твоя мать и ты её любишь и уважаешь, но то, что сейчас скажу, тебе не понравиться, — мужчина покосился на меня, явно оценивая мою реакцию. — Но раз уж ты сама затронула эту тему, то слушай. И потом не обижайся. Есть огромная разница между любовью и сексом.

Гордо приподняла голову. Посмотрим, что такого страшного и унизительного мне поведает Морозов, чего я сама не знаю о своей матери.

Смущённо заводила глазами, когда в полной мере до меня дошла его последняя, слишком откровенная фраза.

— Лучший секс — это не пять часов кряду и восемь оргазмов. Лучший секс — это когда после близости очень хорошо.

Стыдливая краска покрыла мои щёки, смущённо опустила глаза, не в силах была смотреть на Морозова.

— Валерия — эффектная женщина, но она могла присутствовать в моей жизни только в качестве временной интрижки. Но не более того. Мы с ней слишком похожи. Оба ценим свободу. Готовы получать любовь, но отдавать не умеем.

Приподняла глаза.

— Валерия искала мужчину, рядом с которой ей будет комфортно. У неё свои идеалы. Она не из тех, кто бросается в любовь, как в омут с головой. Она всё просчитала.

Машинально активнее захлопала глазами, осознавая, к чему именно ведёт Морозов.

— Мама хотела серьёзных отношений. И это вполне нормально. Любая женщина желает построить нормальную, крепкую семью.

Морозов утвердительно замотал головой, я же, в свою очередь, опустила руки на сидение и широко их расставив, крепко сжала пальцы, анализируя его слова.

— Твоя эта искра, которая способна зажечь мужчину, но долго его возле себя удержать не может. Она слишком меркантильная. Фальшивая. Неестественная, — дёрнулась, словно получила оплеуху, но Морозов мгновенно положил свою ладонь на мою руку.

— Да как ты смеешь так говорить? Как тебе не стыдно?

Яростно взглянула на него. Знала, что мама далека от идеала, но терпеть оскорбления в её адрес не собиралась. Пусть и завуалировано, но Морозов её считал продажной, меркантильной тёткой, которая всегда и во всё ищет выгоду.

— Ты просто солдафон. Грубиян.

В считаные секунды на лице Морозова вновь отразилась опасная, хищная ухмылка, он резко сжал пальцы и, грубо дёрнув мою руку, заставил буквально упасть в его объятия.

— Пусти. Отпусти сказала, — предприняла попытку вырваться, но этот хам лишь усилил хватку, вынуждая сильнее прижиматься к сильному, накаченному телу.

Опять меня уволакивал пленительный, очаровательный, терпкий мужской аромат, насыщенный древесной смолой и табаком.

— Ты банальный варвар. С бабами своим руки распускай, а меня в покои оставь. Понял?

Морозов проигнорировал моё колкое, свирепое требование и дерзко усмехнувшись, нежно пробежал пальцами по плотно сомкнутым губам.

— Нет женщины, которую бы не привлекала грубая мужская сила, дикая и необузданная страсть с нотками нежности в каждом прикосновении сильных и властных рук, — горячее мужское дыхание обожгло мою кожу, когда Морозов наклонил голову и едва-едва прикоснулся своими губами к моим. — И если на теле женщины не оставалось следов от мужских ласк, то она ещё не познала этого удовольствия — быть беспомощной, но счастливой.

Дрожь пробежала по моему пленённому телу, испуганно замахала ресницами, терпеливо и безропотно ожидая его следующего шага.

— Я тебя ненавижу, ты просто похотливое животное, которое думает лишь о сексе. Тебя вообще хоть что-то интересует, кроме кровати и своего бизнеса? — Опустила глаза, отчаянно наблюдая за его губами, которые в любую минуту могли вновь накрыть мои уста и опять доказать, что я полностью нахожусь в его власти.

Правильно он сказал. Я воробушек. Храбро хорохорюсь, но на деле, лишь маленькая, безвольная, слабохарактерная птичка, которая из последних сил пытаюсь выжить в мире коршунов и ястребов. Мир слишком жестокий, таких, как я он безжалостно покрошит.

Морозов бережно обхватил мой подбородок и, приподняв голову, пронзительно заглянул в мои глаза.

— Что в тебе такого особенного, Лиза? Не могу понять, ты реально такая невинная девочка или просто идеально играешь роль?

Возмущённо фыркнула.

— Тебе никогда не понять. Такие как ты заслуживают лишь ненависти. Ты не умеешь любить и уважать других людей.

Морозов лениво растянул губы в нежной, ласкающей взгляд улыбке.

— Чего ты ко мне привязался? Я тебя никогда и ни о чём не просила.

Нежная улыбка моментально сменилась хитрой ухмылкой.

— Мне до тошноты надоели влюблённые женщины. Женщины, которые ненавидят, гораздо интереснее.

Удручённо усмехнулась…

Что и требовалось доказать. Я в нём пробуждаю лишь дикие, первобытные инстинкты. Ему азарта захотелось. Решил впервые за долгое время завоевать девушку. Покорить. Очаровать. И собственно не важно даже кого, пусть будет такая замухрышка, как я.

— И что ты улыбаешься? Чем я тебя так рассмешил? — Лукавые вопросы посыпались с его губ.

— А тебе не нравиться мой смех? — Демонстративно сжала уста.

Морозов пленительно усмехнулся.

— Наоборот. Очень нравится. Женский смех — это краски любви, счастья, гармонии, мира… Стоит бояться того, что, когда женщины перестанут смеяться, исчезнут краски жизни.

Демонстративно фыркнула, понимая, что Морозов тот ещё Казанова. Даже страшно представить скольким девушкам он говорил эти заранее заготовленные фразочки. И на какие только ухищрения не идут мужчины, лишь бы затащить женщину в постель.

Бегло скользнула неодобрительным взглядом по привлекательному мужскому лицу, которое