Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк Страница 7

— Лиза, — внезапно его широкая ладонь накрыла мою руку, отдавая тепло и волнуя мою душу, — Смех объединяет людей всего мира. И в московском метро, и в нью-йоркском смеются точно так же, как в парижском. Остроумной шутке так же весело улыбнутся в Токио, Каире и Праге, как в Мадриде, Копенгагене и Стокгольме.

Морозов так пленительно говорил, что я даже пошевелиться не могла, робко смотрела на его руку и приглушённо дышала.

— К настоящим богатствам, таким, как счастье, мир, человечность, деньги никакого отношения не имеют. А вот смех имеет, да ещё какое! Когда кто-нибудь вот так, как в этой книге, променяет свой смех на деньги, это очень печально. Ведь это значит, что он променял настоящее богатство на фальшивое — счастье на роскошь, и пожертвовал свободой, которую дарит нам смех. Смейтесь над теми, кто считает, что все на свете продаётся за деньги, и их оружие заржавеет и придёт в негодность.

Мужчина убрал от меня руку также внезапно, как и положил, лишая возможности наслаждаться блаженной теплотой.

Невероятно… Какой же силой может обладать банальное человеческое прикосновение.

— К сожалению, в нашей жизни очень мало поводов для смеха и радости. Мы привыкли выдавливать из себя дежурные улыбки.

Он утвердительно кивнул.

— Твоя правда. Но это не значит, что мы не должны искать в свет в нашей жизни. Согласись? В противном случае, просто упустим своё счастье.

Глава 3. Валерия

— Не понимаю тебя, Лера, — возмущённо фыркнул Ворошилов. — Правда надеешься, что Морозов тебе поможет? — Он поднял руку и посмотрел на запястье. — Смотри, почти уже час прошёл, а от него никаких новостей. Не удивлюсь, что он давным-давно позабыл о твоём звонке.

Дмитрий непринуждённо поднял чашку с чаем.

— Не волнуйся. Лиза — умная девочка. Перебесится и домой вернётся. А ты Морозову больше не звони. Не стоит унижаться.

Ехидная ухмылка на мужском лице вызвала у меня отвращение, его брезгливая, унизительная фраза спровоцировала рвотный рефлекс.

— А ты что предлагаешь? — Провокационно, с откровенным вызовом бросила токсичный вопрос, лишний раз подчёркивая его беспомощность. — Может, ты мне поможешь? — Схватила телефон и протянула ему. — Давай свяжись с кем-нибудь. Будь мужиком. Помоги своей женщине.

Дмитрий снисходительно закатил глаза.

Презрительно поморщила нос.

Чёрт! И как же меня угораздило связаться с Ворошиловым. Он не самый плохой мужчина, но слишком слабохарактерный…

Что ж, это неудобная правда. Но женщина никогда не будет уважать и любить слабого мужчину. Как друга или родного человека — возможно. Но как мужчину — нет. Занималась самообманом. Испугалась зарождающихся чувств к Платону и выбрала более надёжный вариант.

Угнетённо вздохнула и, взяв свой телефон, встала из-за стола и направилась в спальню.

— Лера, ты куда? — Прозвучал вопрос мне в спину.

— Пойду выброшусь с балкона, — даже не оборачиваясь с сарказмом, прокричала я ответ на глупый вопрос от бесполезного мужчины.

Неспешно преодолела пространство комнаты и зашла на балкон. Настежь распахнула окно и, достав пепельницу, которая всегда находилась в маленьком шкафчике на всякий случай.

Долгое время курила. Обладала плохой, вредной привычкой, но со временем, с неизбежным увеличением возраста старалась избавиться от неё. Возраст и так не придавал свежести и молодости лицу, а сигареты усугубляли ситуацию.

Сделала затяжку и набрала номер Морозова. Не верила словам Дмитрия, сердце подсказывало, что Морозов не мог взять и вот так просто забыть обо мне. Нет. Я ему точно не безразлична.

Ворошилов, безусловно, мутотень, но в одном он прав, времени прошло достаточно, у Платона должна же была появиться, хоть какая-то информация. Отчаянно отгоняла угнетающие, болезненные мысли, надеялась, что с моей дочерью ничего плохого не произошло. Действительно. Просто психанула и сидит сейчас у кого — ни будь из своих друзей.

— Слушаю, — в трубке раздался уверенный, пронзительный мужской голос.

Нервно сглотнула и мгновенно затушила сигарету.

— Платон, — мягко обратилась к Морозову. — Никакой информации о местонахождении Лизы у тебя не появилось?

Мужчина вздохнул.

— Появилась. Она у меня, — он произнёс фразу так властно, будто бы она не просто находится рядом с ним, а является его собственностью.

Бессознательно помотала головой. Бред. Какие только глупости от нервного напряжения в голову не полезут.

— Отлично! — Восторженно воскликнула я. — Когда вы приедете?

Невольно кокетливо прикусила нижнюю губу. Вот же проклятье. Они наверняка скоро будут у меня. Как же некстати сейчас Ворошилов. Надо срочно выпроваживать его, не могу упустить свой шанс. Просто обязана отблагодарить Морозова. Хотя бы чаю предложить.

— Лера, считаю, что сегодня Лизе лучше к тебе не приезжать. Она должна остыть, да и тебе нужно время.

Озадаченно приподняла брови и язвительно усмехнулась.

Невероятно! Морозов решил выступить в качестве дипломата. Заботу начал проявлять больше, чем требовалось.

— И куда ты её повезёшь?

Ревность со всего размаху ударила меня в самое сердце.

Нет. Ревнует тот, кто недостаточно ценит себя, сомневаясь, что для другого он может быть избранным, занимать в его сердце особое место. С особым усердием подавила низменное чувство.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо. Завтра с утра я привезу её домой. А сегодня пусть в спокойной атмосфере переночует в моей столичной квартире.

— Платон, я очень надеюсь, что ты не посмеешь воспользоваться ситуацией, — яростно прорычала, прекрасно зная, что Морозов предпочитает проживать за городом, а квартирой пользуется, когда желает провести время с очередной, легкомысленной, пышногрудой девицей.

— Надейся, — с откровенной издёвкой в голосе, произнёс Морозов и сбросил вызов.

Б… ь. Тысячу раз пожалела, что обратилась к Морозову. Машинально прижала ладонь к сердцу. Нет. Вновь поддаюсь глупой, абсолютно неоправданной панике. Платон не будет использовать мою дочь.

Балконная дверь тихонечко приоткрылась.

— Лера, — простонал надоедливый Ворошилов, — ты же обещала бросить курить.

Дмитрий с осуждением покосился на дымящуюся пепельницу и демонстративно помахал рукой перед носом, против своей воли вдыхая табачный дым. — Отвратительный запах.

— Не нравится, — язвительно буркнула, находясь под воздействием негативных эмоций, — не нюхай. Тебя никто здесь не держит.

Обида отразилась на мужском лице, думала, что гордость всё-таки проснётся и он, наконец-то, покинет дом, но мои ожидания не оправдались.

— Родная, пожалуйста, не злись, — Ворошилов зашёл на балкон, усиливая моё раздражение. — Ты дозвонилась до Морозова?

— Дозвонилась, — брякнула я, особо не вдаваясь в подробности, и захлопнула окно.

Ворошилов с любопытством наклонил голову набок.

— И что он сказал?

Повернулась к Дмитрию и, сведя руки на груди, высокомерно растянула губы в широкой улыбке.

— Представляешь, этот наглец заявил, что отвезёт Елизавету в свою квартиру.

Ворошилов помотал головой, пропустив мимо ушей мой недовольный тон.

— Ну и хорошо, главное, что