Измена. Сквозь облака лжи - Яна Ланская Страница 7

и предлагаю отдохнуть неделю на даче за двойную оплату. Она ожидаемо соглашается, и я первым делом еду в квартиру, чтобы всё-таки забрать украшения и документы. Очень не хочется сейчас этого делать, но придётся всё рассказать родителям. Страшно их расстраивать. Мои родители прожили всю жизнь вместе, их родители тоже. Даже все друзья сохранили свои семьи, я знаю, что они относятся к этому как к трагедии, а уж когда узнают истинную причину, это просто разобьёт им сердце. Но мне нужна сейчас папина консультация как юриста и помощь. Это совсем не его профиль, но подскажет, к кому обратиться. И поддержка мне тоже нужна. Не могу же я скрывать это долго. Мне и так иногда кажется, что я схожу с ума.

В квартире сегодня никого нет, но в моей ванной стоят духи. Она не перевезла вещи, нет. Они стоят в нише, среди моих. Но я свою коллекцию прекрасно знаю. Она так решила мне намекнуть, что есть кто-то ещё. Теперь нет никаких сомнений, что она уводит его, а он врёт. Либо же она вообще с его мнением не считается.

Забрав всё, что хотела, начинаю рыться в документах Стаса. Мы оборудовали ему небольшое рабочее место на лоджии. И здесь как раз вся наша документация. Какие-то папки, открываю, быстро пролистываю, ничего интересного. Всё о его работе. Быстро осматриваю книги, и взгляд цепляется за каталог. Нам делали такой для дизайн-проект дома и этой квартиры. Но они у меня в доме хранятся. Это целая папка со всеми визуализациями. На обложке незнакомый мне интерьер. Раскрываю, смотрю вниз. Там обычно указан заказчик и адрес. «Шведов Станислав Анатольевич. Весенняя ул., 2, корп. 1–7, кв. 33. 91 кв. м». Адрес того самого «Сколково Парк». Медленно опускаюсь в кресло и листаю каталог. На вид типичная холостяцкая берлога. Всё брутально, строго и очень актуально. Небольшая кухня, просторная гостиная и большая спальня-кабинет. Явно квартира не для семьи. Каталогу чуть больше года, значит, скорее всего, она уже готова. Хватаю все папки, всё-таки покажу папе, и выхожу из квартиры.

Всю дорогу едем с няней молча. Я опять ошарашена. Он каждый день выбивает меня из колеи всё больше. Пока я ждала няню у подъезда, я пробила стоимость подобной квартиры. Даже если учесть, что он её купил как рабочую, она недалеко от офиса, нам это не по карману. И нет у него таких доходов, чтобы можно было купить элитную студию незаметно от меня. Да, мы достойно живём, но всё впритык. Полтора миллиона в год на этот элитный садик для Антоши пришлось выкраивать и экономить, а тут ещё одна квартира. Конечно, её тоже мог подарить Арсений, но он бы презентовал её публично. Я уверена.

Сижу на крохотной кухонке на даче и ем борщ. До этого я съела мамины ватрушки.

Я поняла, что и не ела последние двое суток. Утром только кофе выпила.

Родителям даже говорить не пришлось, они взглянули на меня и всё поняли. Мама постоянно всхлипывает и причитает. То и дело обнимает меня. Больно смотреть. Она всегда так радовалась за нас…

Папа хмурый просматривает документы. Расстроен жутко, но виду не показывает. На одном задерживается и хмурится. Уходит за планшетом, фотографирует и долго что-то смотрит.

— Дочь, я ещё покажу своим, но уже понятно. У вас кредит в Австрии на семьсот тысяч евро, — поправляет очки и серьёзно заключает, — и как ты понимаешь, он тоже делится пополам.

Глава 7

Так вот откуда деньги…

Начинаю вспоминать, как Стас планировал взять кредит в Австрии, потому что на тот момент ставка была совсем маленькой, и купить на эти деньги недвижимость в Москве на перспективу. Мы не планировали возвращаться в обозримом будущем, но всё резко изменилось. Его стартап получил финансирование, он уволился из немецко-австрийской компании, и мы вернулись домой. Спокойно купили дом, родители немного помогли, и резко дела пошли в гору. Значит, он всё-таки в последний момент его взял…

— Лен, ты вообще смотрела, что подписывала? — раздражённо спрашивает папа.

— Нет. Не смотрела. Сказал подписать — и подписала. Я много что подписывала…

— Лен, ну что за инфантилизм? Как можно подписывать бумагу на незнакомом языке и даже не поинтересоваться, что это? Ну возьми ты телефон, да прогони через Яндекс. Я дед шестидесятилетний это делаю, а ты молодая — нет.

— Папа, я полностью доверяла своему мужу. Мам, ты вот читаешь, что тебе папа даёт подписать? — прошу поддержки у мамы.

— Конечно. А как ещё? — Мама пожимает плечами. — Ленуль, не обижайся, но ты очень беспечная. Я даже не знаю, как ты без Стаса справишься. Ты же ничего не помнишь, витаешь где-то в облаках, постоянно опаздываешь…

— Мам…

Мне и так плохо, не понимаю, зачем сейчас начинать эту тему в сотый раз. Как мои опоздания относятся к тому, что Стас оказался гандоном?

На улице начинает сигналить клаксон. Выглядываю в окно и вижу ярко-оранжевое пятно. Явился — не запылился…

Как понял-то, что я здесь, а не к свиданию с ним готовлюсь? Я же даже сообщение так и не открыла.

Родители встают за спиной и смотрят со мной.

К моему удивлению, с заднего сидения вылезает свёкр. А Стас открывает заднюю дверь и помогает вылезти свекрови. Растерянно смотрю на родителей. К такому я точно не была готова. Отправляю папу на переговоры и прошу сразу в дом их не приглашать. А мы с мамой выходим на веранду послушать.

— Мы приехали за ребёнком, — категорично заявляет свекровь, — ваша дочь, Николай Валерьевич, к сожалению, не в порядке.

— А что с моей дочерью? Как по мне, она в полном порядке, — защищает меня папа.

— Посмотрите на Стаса, — голос свекрови срывается на писк.

Стас подходит к папе и протягивает руку для приветствия. Папа, к моей великой радости, держит руки в карманах брюк и даже не смотрит на него. Мама, довольная реакцией папы, держит кулачки.

Мы с мамой начинаем накидывать верхнюю одежду и выходим на весеннюю прохладу.

— Ольга Арсеньевна, Анатолий Станиславович, здравствуйте! — сухо здороваюсь и не смотрю в сторону Стаса.

— Лена, — подходит ко мне свекровь, — как же так? Ты что творишь? Конечно, мы отговорили Стаса от фиксирования этого ужаса, но ты сама-то как вообще? С головой дружишь?

— Ольга Арсеньевна, — беру себя в руки и пропускаю её хамство, — Вам Стас поведал причину инцидента?

Приходится подбирать слова. Во рту резко пересыхает от нервов. А в голове каша.

— Поведал, — цедит сквозь зубы, вид