Кукла - Александра Седова Страница 8

— Я забыл шлем дома, — нервно ответил брат, пригвоздив сестру вместе с её любопытством одним строгим взглядом. — Рассказывай, что там за переполох? Опять ты что-то натворила? — решив сменить тему разговора, парень перешёл в наступление.

— Амир, не меняй тему! Тебя избили! Я говорила, что твои карты тебя погубят! Пообещай мне, что перестанешь этим заниматься и пошлёшь нахрен своего покровителя! — требовала Света, ухватив брата за руки и не отпуская.

— Ты же знаешь, что я не могу этого обещать! — разозлился Амир. — Благодаря картам у нас с тобой есть всё, чего мы хотим, и будет ещё больше!

— Да не нужно мне ничего! — бушевала девушка. — Забери свой планшет! Серьги! — Она принялась судорожно снимать золотые серёжки и запихнула их брату в карман мотоциклетной куртки. — Мне брат нужен! А ты играешь со смертью, как будто у тебя карт-бланш перед Богом!

— Богом? — усмехаясь, переспросил Амир, состроив язвительное выражение. — С каких пор ты стала верующей? — с издёвкой спросил он.

Ему было проще высмеять сестру за её наивность, чем объяснить то, что он никогда в жизни не откажется от того, чем занимается.

Да и как можно объяснить малой девчонке то, что в покере — вся его жизнь. Что это больше, чем просто игра, больше, чем заработок.

Это адреналин. Это риск. Это уверенность. Это фарс. Это страсть. Это возможность показать другим, что он — лучший!

Даже находясь на смертном одре, Амир не сможет отказаться от того, что делает его жизнь опасной и красочной.

Но, видя в глазах любимой сестры застывшие слёзы искренних переживаний, он немного успокоился, обнял её и крепко прижал к себе, превозмогая боль в плече от удара ногой одного из телохранителей Василия Тёмкина.

— Свет, мы все смертные, — успокаивающе, ласковым голосом прошептал он. — Жизнь дана нам один раз, и я не собираюсь сидеть и бояться.

Меня могут сбить на пешеходном переходе, может прибить сосулькой, упавшей с крыши весной. Я могу заболеть раком.

Я всё равно умру — независимо от того, буду ли я играть. Никто никогда не знает наверняка, когда настанет его последний час на этой земле.

Поэтому давай будем свободными. Будем жить так, как нравится, и возьмём от этой жизни всё.

— Для меня всё — это ты, придурок, — всхлипывая, простонала девушка, оставляя влажные следы от слёз на его куртке. — Ты — моя семья. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, малая, — Амир крепче обнял сестру, зажимая между рёбрами скулящую нежность и боль, которые вызывали её слова.

— Тогда пообещай хотя бы, что ты будешь осторожен, — попросила сестра.

— Обещаю, — выдохнул парень в макушку её головы и поцеловал в волосы.

Когда Света наконец-то успокоилась, она рассказала брату о том, что украла пирог в столовой и о своём выступлении перед богачами.

К её удивлению, брат не стал ругаться. Амир громко, от души рассмеялся и пообещал уладить всё с заведующей, похвалив сестру за находчивость.

Когда Амир ушёл, Света взяла свой блокнот с ручкой, любимую гитару и вышла в сад.

После пережитого волнения нежную юную душу одолевало нахлынувшее вдохновение, требующее немедленно быть выпущенным наружу в виде стихов для песен.

6

Абстрагировавшись от всего происходящего вокруг, девушка расположилась на зелёном газоне, облокотившись спиной о яблоневый ствол и разложив перед собой блокнот с раскрытыми страницами, перебирала пальцами струны, создавая новую мелодию, подходящую к её внутренним ощущениям в данный момент.

Ради тебя я поверю в Бога,

Чтобы молиться Ему о тебе,

Чтобы ты был рядом,

Даже когда весь мир в огне…

Света отпускала натянутые струны только для того, чтобы взять в руку ручку и записать в блокнот очередную строчку, нашёптанную музой прямо в голову.

— Привет, — раздался незнакомый мужской голос откуда-то сверху, разом прогнавший вдохновение и развеяв весь творческий настрой. — Красивые стихи.

Света быстро захлопнула блокнот и вскочила на ноги, впиваясь пренебрежительным взглядом в неизвестного наглеца.

За деревом стоял тот самый мужчина из зала, который всё выступление не сводил с неё глаз.

— А тебе не говорили, что стихи — это личное? И нельзя заглядывать в чужие блокноты! — с упрёком выпалила Света, от злости напрягая скулы, от чего черты её лица стали более острыми и суровыми.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — мягко улыбнулся мужчина.

— Пугать? — ещё больше разозлилась девушка. — Ты можешь испугать только малышню, и то — если наденешь костюм клоуна. Хотя, сегодня все гости в таких костюмах, — она бесстрашно состроила язвительную гримасу и покачала головой.

— Не любишь богатых людей? — спросил мужчина, зачем-то продолжая этот неприятный разговор.

— Не люблю надутых индюков с огромным самомнением, — ответила Света, закидывая гитару за спину и намереваясь уйти.

— У нас много общего, — улыбнулся мужчина, резко перегородив ей путь. — Я тоже не люблю таких людей.

Мужчина просто стоял напротив, сцепив руки за спиной, и не делал ничего, чтобы удержать её на месте. Однако его энергетика, властный характер вкупе с добрым, понимающим взглядом заставляли Свету оставаться на месте, словно единственный путь, чтобы уйти, был только прямо — через этого мужчину.

— Что тебе надо? — нервно спросила девушка. Она понимала, что к таким людям следует обращаться на «вы», хотя бы потому, что он явно старше неё, но не видела в этом необходимости и, тем более, не имела никакого желания «выкать» столь наглому хаму, без спроса заглянувшему в её блокнот. Для поэта или писателя такое действие наравне с насильственным проникновением в душу. Нет ничего хуже, чем если кто-то увидит недописанный, сырой текст и высмеет его. Поэтому девушка уже буквально ненавидела надоедливого незнакомца.

— Я хотел выразить своё восхищение твоим выступлением. Мне правда очень понравилось, — ответил он с лёгкостью и вежливой, подкупающей улыбкой. — У тебя есть талант, а это большая редкость в современном мире.

— Я пришлю тебе билет на следующий концерт! — огрызнулась Света.

Во время их короткого разговора она смогла в полной мере хорошо разглядеть собеседника. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с тёмными волосами и аккуратно обрамлённой растительностью на лице в виде отросшей щетины. Несмотря на простую форму одежды — светлую футболку и чёрные, потёртые джинсы — его лицо принадлежало человеку из высшего общества. Наверняка какой-то миллионер, владеющий крупным бизнесом. Из-за хорошего ухода за внешним видом сложно было достоверно определить его возраст. Света