Фэлкон - Мишель Хёрд Страница 8

— Спас. Ибо. — Он произносит это медленно, низким, рокочущим тембром.

— За что? — спрашиваю я, чувствуя себя растерянной, отчаявшейся и близкой к перегреву одновременно.

Усмехнувшись, Фэлкон качает говорой, наконец отстраняясь.

— Тебя что, убьет, если ты просто скажешь «спасибо»?

— А? — Я хмурюсь, пока мой одурманенный разум пытается выбраться из страны «я-в-восторге-от-красавчика». Когда здравый смысл возвращается, жар заливает шею.

Это просто симпатичная мордашка, Лейла. Это Фэлкон Рейес. Табу. Будущий босс мамы. Наследник богатств за пределами твоего воображения. Влюбиться в него — это просто верх тупости.

— Спасибо. — К счастью для меня, в этот момент входит медсестра, спасая меня от того, чтобы оставаться наедине с Фэлконом ни секундой дольше.

Женщина в безупречной темно-синей форме выглядит больше как личный ассистент, чем как медсестра.

— Мистер Рейес, всё в порядке? — спрашивает она его, даже не глядя на меня.

— Лейла, кажется, растянула шею, — сообщает он.

— Как это случилось? — спрашивает она, подходя ко мне.

— Из-за излишнего любопытства, — заявляет Фэлкон и, прежде чем я успеваю испепелить его взглядом, разворачивается и выходит.

Прошло всего четыре дня с начала занятий, а я уже завалена заданиями. Благодаря обезболивающим и упражнениям на растяжку, моя шея в полном порядке.

Этим утром я проспала и не успела позавтракать, поэтому мой желудок издает громкие звуки, пока я иду в ресторан встретиться с Кингсли на ланч. Усевшись, я со вздохом ставлю сумку на пол.

— Я бы сейчас полкоровы съела, — признаюсь я, улыбаясь подруге.

— Нас двое. Давай заказывать.

После того как официант уходит с нашим заказом, Кингсли откидывается на спинку стула и стонет: — Как мы вообще будем справляться со всей этой работой? — Она подается вперед и с надеждой смотрит на меня. — Как думаешь, еще не поздно сменить специальность?

Смеясь, я качаю головой.

— На какую? Все жалуются на нагрузку, независимо от того, на кого учатся.

Она снова ссутуливается и дует губы.

— Верно. Отстой.

— И не говори.

— Что именно — отстой?

Мы обе вскидываем головы: рядом с нашим столом стоит Лейк.

Осторожнее с шеей, Лейла. Давай не будем растягивать её снова так скоро.

Кингсли хватает Лейка за руку и притягивает к столу.

— Садись! Ты как раз тот, кто мне нужен.

— Да? — спрашивает Лейк, занимая место рядом с ней. Официант приносит наш заказ — пиццу, и когда он ставит её на стол, Лейк ухмыляется: — Как раз вовремя.

— Мне принести ваш молочный коктейль за этот стол? — спрашивает официант.

— Было бы здорово, Джереми.

Я невольно уставляюсь на Лейка, когда он улыбается официанту, прежде чем потянуться за парой кусков. Смех Кингсли заставляет меня перевести взгляд на неё. Видя, что она смеется надо мной, я спрашиваю: — Что?

— Твое лицо — это просто нечто.

— Какое лицо?

— Ты смотришь на Лейка так, будто он инопланетянин.

— С тем, как он ест, я бы не удивился, — комментирует Мейсон. Он садится рядом с Лейком, отчего мои глаза округляются.

Боже. Нет. О нет. Пожалуйста.

— Мы едим пиццу? Опять? — жалуется Фэлкон, опускаясь на единственный свободный стул, который, по «счастливой» случайности, оказывается рядом со мной.

У-у-ух. Больше никогда не буду молиться.

— Мы едим пиццу, — отвечаю я, быстро хватая три куска, пока всё не разлетелось. Я запихиваю жирную вкуснятину в рот и издаю стон наслаждения, начиная жевать. Еда. Наконец-то.

— Теперь я понимаю значение фразы «фуд-порно». — Слова Мейсона настолько ошарашивают меня, что, попытавшись проглотить слишком быстро, я едва не давлюсь насмерть.

Кингсли осторожно хлопает меня по спине, пока я кашляю.

Мейсон недовольно выдыхает и, качая головой, тянется за пиццей, бормоча.

— Полностью испортила мне фантазию.

Как только я начинаю нормально дышать, я сверлю Мейсона взглядом.

— А ты полностью портишь мне ланч.

Когда мои глаза сталкиваются с его темными глазами, по спине пробегает тревожный холодок.

Лей-ла-а-а-а! Когда ты уже научишься молчать? У тебя что, инстинкт самосохранения отсутствует?

— Она сегодня не завтракала, — быстро вмешивается Кингсли, пытаясь спасти мою задницу и оправдать мою грубость.

— Фэлкон, — рычит Мейсон, не сводя с меня глаз, — твоя ассистентка не знает своего места.

Да уж, прощай, инстинкт выживания.

Глубоко вдохнув, я открываю рот, чтобы высказать Мейсону всё, что я думаю о его комментарии, но вместо этого заглатываю воздух не в то горло, когда Фэлкон кладет руку мне на плечо.

На этот раз не Кингсли нежно похлопывает меня, а Фэлкон лупит по спине так, что я чуть легкое не выплевываю. Прочистив горло, я зло смотрю на него.

— Можешь остановиться. Я снова дышу.

Он дает мне последний хлопок прямо между лопаток, а затем перекладывает руку на затылок. Ощущение его пальцев на моей шее вызывает совсем другой холодок — не тот, что был от взгляда Мейсона. Этот холодок куда опаснее.

Ощущение быстро исчезает, когда он притягивает меня ближе и, встретившись со мной взглядом, говорит: — Трудно поверить, что ты доч…

Я подпрыгиваю на стуле прежде, чем Фэлкон успевает закончить фразу, и, схватив его за руку, тащу за собой из ресторана.

Убедившись, что рядом никого нет, кто мог бы случайно подслушать, я останавливаюсь и резко разворачиваюсь, шипя: — Можешь, пожалуйста, держать это в секрете? Я не хочу, чтобы кто-то здесь знал, кто моя мать.

Фэлкон выглядит искренне озадаченным моим внезапным порывом.

— Почему?

Я снова оглядываюсь по сторонам для страховки и, сделав шаг ближе к нему, шепчу.

— Ты представляешь, что со мной сделают другие студенты, если узнают, что я дочь твоего наемного работника?

Фэлкон наклоняется чуть ближе и шепчет в ответ: — А, ну да, об этом я не подумал. Значит, храним это в тайне?

— Да.

Мимолетное чувство облегчения от того, что Фэлкон меня понял, исчезает в ту же секунду, когда уголок его рта ползет вверх.

— В этом мире ничего не бывает бесплатно. Тебе лучше стать чертовски хорошим ассистентом, если хочешь, чтобы я держал рот на замке.

Придурок.

— Почему я вообще должна быть твоим ассистентом? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тоски.

— Потому что я так сказал, — отрезает он. Когда я замечаю крошечные золотистые искорки в его темно-карих