Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав Страница 8

Длинные и бесконечные гудки. Абонент не отвечает. Я перезвонила. Снова гудки.

Телефон завибрировал — звонок от Лилит:

— Ну что, дозвонилась?

— Нет, — прикусила губу. — Он не берет трубку.

— Слушай, а ты где сейчас?

— На улице. Иду... домой.

— Так если еще не дома, то заедь к нему, — предложила Лилит. — Я скину адрес. Он точно дома, просто, наверное, в душе или еще где. Поезжай, он не будет против.

— Лилит, я не могу просто так...

— Лерка, поезжай, — настаивала подруга. — Серьезно. Папа будет только рад. Он вообще-то с утра спрашивал, звонила ли ты ему.

Сообщение с адресом пришло через секунду. Я посмотрела на него, раздумывая. Это было на другом конце города, ехать минут сорок.

Но... Все же вызвала такси.

Всю дорогу сидела, прижавшись к окну, пытаясь согреться, но мороз, казалось, проник внутрь, застудив сердце. Водитель искоса посматривал на меня в зеркало заднего вида, ничего не говорил. Наверное, решил, что везет очередную работницу древнейшей профессии, раз уж я в такой одежде.

Когда машина остановилась у высотного дома, я расплатилась, вышла и замерла, глядя на подъезд. Это был новый элитный дом со стеклянными дверями, консьержем и охраной. Я чувствовала себя чужой здесь, неуместной в своей дешевой куртке поверх костюма.

Но все же набрала автоматический код домофона, который прислала Лилит, и вошла внутрь. В холле играла тихая классическая музыка, на полу мраморный пол, стены отделаны деревянными панелями.

Я нашла лифт и поднялась на седьмой этаж. Вышла в коридор, такой же роскошный, как и все здесь. Нашла нужную дверь и замерла перед ней, пытаясь собраться с духом.

И в этот момент телефон завибрировал.

Сообщение. От Оксаны, одной из мамочек частного садика для детей с ограниченными возможностями, куда няня водила Мишу на пару часов в день. Мы иногда переписывались, обсуждали успехи детей, делились советами.

Я открыла сообщение, не ожидая, что это очередной удар под дых от мира.

"Лер, ты конечно прости, но давайте вы не приедете к нам на день рождения Тёмки".

Что?.. Недоуменно нахмурилась, перечитывая слова. День рождения Артёма был через неделю, Миша так ждал его, так радовался приглашению от своего первого друга...

Пальцы задрожали, когда я начала печатать ответ:

"Оксан, а что случилось? Миша так хотел прийти."

Ответ пришел моментально. Видеофайл.

Я нажала на него, и на экране появилось видео. Я. На сцене. Обвиваюсь вокруг шеста, прогибаюсь, улыбаюсь в зал. Видео, снятое на телефон с первого ряда. А под ним текст от Оксаны: "Это уже слишком, Лер. Мы все не ожидали такого от тебя..."

Я попыталась что-то ответить, но в этот момент увидела приписку к пересланному сообщению. Видео пришло с другого, незнакомого номера.

"1000₽ за час, Лера, недорого Мой номер..."

Подпись... как будто от меня. И номер мой! Как будто я сама разослала это видео, предлагая свои услуги. Схватилась за стену, глубоко дыша.

Следующее сообщение от Оксаны: "Еще и в общий чат отправила! Мне муж это показал! Я в шоке, Лера! Мы не можем позволить нашим детям общаться с... извини".

И она заблокировала меня.

— Но... Как...

Губы задрожали, в голове зашумело. Попыталась позвонить ей, номер недоступен. Написать в общий чат садика — меня там тоже заблокировали.

Кто-то... кто-то снял меня на видео. Разослал... кому? Кому еще пришло это? Выдал за мое собственное сообщение, где я предлагаю себя за деньги. И теперь... теперь Мишу не пустят на день рождения. А в садик пустят? Или решат, что он не должен общаться с детьми порядочных родителей, потому что его мать — шлюха.

Слезы жгли глаза, но я зло вытерла их, стирая с щек. Не сейчас. Не здесь. Я не могу сломаться сейчас, я должна... Я должна что? Что я вообще здесь делаю?

Но руки сами собой потянулись к звонку. Я нажала на кнопку и услышала мелодичный звон внутри квартиры. Секунды тишины показались вечностью. Я уже собиралась развернуться и уйти, когда услышала шаги.

Дверь открылась.

И...

Вадим стоял на пороге, с обнаженным торсом, в классических черных брюках, босой. Его темные волосы были слегка влажными, словно он только что вышел из душа. На груди виднелись капельки воды, стекающие по рельефным мышцам к поясу брюк.

Я не могла отвести взгляда. Не могла пошевелиться, дышать, не могла думать.

Вадим явно был удивлен моим появлением. Его взгляд спустился по моей фигуре, подмечая тонкую куртку, из-под которой виднелись стразы бюстгальтера, перья юбки, велюр халатика, ноги в зимних ботинках, мокрые от снега волосы.

— Лера? — он шагнул назад, распахивая дверь шире. — Что... заходи. Немедленно заходи внутрь!

Я переступила порог, обнимая себя руками. Вадим Дамирович закрыл дверь, повернулся ко мне:

— Что случилось? Ты замерзла совсем, давай снимем куртку, я тебе сейчас полотенце принесу, у тебя волосы мокрые от снега. Где твоя шапка? А одежда?

Вовсе не слышала его слов. Не реагировала. Просто стояла посреди его прихожей, глядя в пустоту, пока внутри все рушилось, разваливалось на части. Вадим осторожно коснулся моего плеча, и этого прикосновения оказалось достаточно.

Всхлип вырвался из горла, хотя я из последних сил пыталась его сдержать. Я зажала рот ладонью, пытаясь заглушить звуки, но слезы уже текли по щекам, одна за другой.

— Лера? — теперь в его голосе прозвучала тревога. — Ты плачешь?

Я отчаянно замотала головой, отрицая очевидное, продолжая зажимать рот. Нет. Нет, я не плачу. Не могу плакать. Не здесь, не перед ним, не...

Но слезы все лились и лились, я не могла их остановить. Потому глупо отвернулась, вытирая щеки тыльной стороной ладони, пытаясь стереть эти ненавистные жалкие слезы, которые никогда не решали проблем, только хуже становилось. Если плачешь — значит слабая. Значит надо больнее ткнуть тебе в спину.

Но слезы упрямо появлялись снова, размазывая остатки туши, делая меня еще более никчемной.

— Лерочка, — Вадим развернул меня обратно к себе, его руки легли на мои плечи. — Посмотри на меня. Что случилось? Ну же...

Я подняла глаза и увидела в его взгляде такую искреннюю заботу, силу и готовность защитить, что последние остатки моей выдержки рассыпались в прах.

— Я... — выдавила шепотом. — Я не знаю, что делать... Простите! Все... все рушится, Вадим Дамирович. Миша... его выгонят из садика, потому что кто-то... кто-то снял меня и разослал всем, и теперь все думают, что я... что я предлагаю себя за деньги, и...

Вадим поменялся в лицо и притянул меня ближе, его руки опустились