Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав Страница 9

— Что ты сказала?! — рыкнул он. — Кто это сделал?!

И вот это все... Его злость, направленная не на меня, а ЗА меня, его готовность встать на защиту, этот низкий бас в голосе, все это уничтожило барьеры во мне, которые я встроила, чтобы ни к кому не привязываться.

Бросилась к нему на грудь, обнимая за шею, уткнувшись лицом в его обнаженное плечо, и разрыдалась так, как не плакала, наверное, никогда со смерти мамы. Все вышло наружу разом: страх за Мишу и его реабилитацию, унижение от слов Макса, каждодневная продажа себя, ужас от мысли, что моего сына будут травить из-за меня, отчаяние от понимания собственного бессилия и вечная, перманентная нехватка денег.

Вадим замер на секунду, опешив от такого натиска. Его тело напряглось под моими руками, мышцы одеревенели. А потом его сильные, надежные руки обхватили меня. Одна легла на спину, вторая под колени, и Вадим Дамирович подхватил меня на руки.

Я всхлипнула еще громче, уткнувшись ему в шею, цепляясь за плечи.

— Сейчас все решим, девочка, — прошептал он мне в макушку с угрозой в голосе. — Всех накажем. Обещаю тебе. Никто не посмеет больше обижать тебя или твоего мальчика.

Вадим двинулся вглубь квартиры, неся меня рыдающую на руках, прижимая к нагой груди. Я слышала только свои всхлипы и его сердцебиение под щекой. Такое надежное и сильное...

Как и он сам.

Глава 6. Посмотри на меня

Вадим

Мокрые волосы щекотали мое плечо, тонкая курточка промокла насквозь от растаявшего снега. Но девчонка, похоже, даже не замечала холода — только плакала, всхлипывая и зажимая рот рукой, словно пыталась заглушить эти звуки.

А я... Я готов был разнести к чертям собачьим всех, кто довел ее до этого состояния. Кто посмел издеваться над ней, унижать, распространять видео, выставлять шлюхой перед другими.

Прошел в гостиную, где огромные панорамные окна выходили на ночной город, мягкий свет торшера создавал уютный полумрак, а на диване лежала пара подушек. Я опустился на него, усаживаясь и устраивая Леру у себя на коленях так, чтобы ей было удобнее.

Она обвила мою шею руками, спрятав лицо в изгибе между плечом и шеей, продолжая всхлипывать тише, но все еще надрывно.

Рука сама собой поднялась к ее волосам, я запустил пальцы в мокрые пряди, поглаживая и успокаивая. Вторая рука легла на ее спину, ощущая под ладонью тонкую куртку, промокшую насквозь, под ней угадывались очертания... велюра, кажется.

Господи, да в чем она вообще пришла?

Осторожно отстранил ее от себя, придерживая за плечи. Лера всхлипнула, попыталась снова уткнуться мне в грудь, но я не дал, разворачивая лицом к себе. Ее глаза были красными, ресницы слиплись от слез, тушь размазалась черными дорожками по щекам, губы дрожали.

— Лерочка, милая, давай снимем с тебя эту мокрую тряпку, — пальцы потянулись к молнии курточки, расстегивая ее. — Ты вся промокла, замерзла...

Стянул с нее куртку, бросая на пол рядом с диваном. Мать твою... она пришла ко мне прямо со сцены. В этом, в костюме стриптизерши.

Кровь ударила в пах, член дернулся в брюках, неуместно напрягаясь. Я сглотнул, заставляя себя поднять взгляд выше, на ее лицо. Лера смотрела на меня расширенными глазами, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое.

— Вадим Дамирович, я... я не успела переодеться, — прошептала, прикусывая нижнюю губу. — Простите, что так...

— Тише, — оборвал ее, заставляя замолчать. — Не извиняйся.

Руки потянулись к ее лицу, я коснулся пальцами ее щек, кожа была влажная от растаявшего снега и слез. Провел большими пальцами под глазами, стирая черные дорожки туши, спустился ниже, к подбородку, обхватывая его ладонью и приподнимая лицо так, чтобы она смотрела только на меня.

— Ты замерзла, — в голосе прозвучала хрипотца, которую я не смог скрыть. — Вся дрожишь.

И она действительно дрожала. Мелкая дрожь пробегала по ее телу, руки сжимались в кулаки. Я коснулся ее шеи, обхватив ладонью, большой палец лег на пульсирующую жилку.

А потом мои пальцы скользнули ниже, к ключицам, едва касаясь кожи. Лера судорожно вдохнула, ее тело напряглось под моими руками, кожа пошла мурашками под моими пальцами.

Она реагирует на мои прикосновения.

Это осознание ударило в голову сильнее любого виски. Я провел рукой по ее плечу, спускаясь к предплечью, обхватывая запястье. И снова — мурашки, покрывающая ее кожу.

Я хотел провести рукой выше, обхватить эту грудь, почувствовать ее тяжесть на ладони, сжать, заставить застонать. Хотел развернуть Леру на коленях так, чтобы она оседлала меня, прижать к себе и поцеловать до потери сознания, впиваясь губами в ее рот, вылизывая каждый сантиметр.

Но вместо этого я отпустил ее, убирая руки и поднимаясь с дивана.

— Мне нужно принести тебе плед, — пробормотал сквозь зубы, стараясь не смотреть на нее. — Сиди здесь, я сейчас вернусь.

Развернулся, делая шаг к спальне, но Лера вдруг схватила меня за руку, останавливая. Я обернулся, она смотрела на меня снизу вверх, все еще сидя на диване.

— Не уходите, — прошептала. — Пожалуйста...

Сердце екнуло. Я наклонился к ней, укладывая на подушки, чтобы ей было удобнее лежать. Рука легла на диван рядом с ее головой, вторая — на подлокотник с другой стороны, я завис над ней, глядя в расширенные зрачки.

— Сейчас вернусь, девочка, — склонился ближе, губы почти касались ее лба. — Никуда не уходи.

Выпрямился и зашагал в спальню, сжимая кулаки и заставляя себя дышать. Боже, еще минута — и я бы не сдержался. Еще одно мгновение этой близости, ее дрожи под моими руками, ее взгляда, полного доверия и...

В спальне я схватил с кровати тёплый плед, который обычно лежал в изножье. Зашагал обратно в гостиную, уже открывая рот, чтобы сказать что-то вроде "вот, возьми, укутайся и скажи же, почему ты пришла именно ко мне", но...

Замер на пороге, замолкая на полуслове.

Лера. Она сидела на диване, скинув велюровый халатик, который теперь лежал рядом комком ткани. И передо мной предстала картина, от которой перехватило дыхание.

Взгляд сам собой скользнул снизу вверх, впитывая каждую деталь. Зимние ботинки на ногах, со следами соли и слякоти. Колготки в сетку, черные, облегающие икры, бедра, исчезающие под этой юбкой из перьев. Юбка... да это вообще не юбка, а сплошное недоразумение, едва прикрывающее ее попку, оставляя открытыми почти все бедра.

Талия. Тонкая, с едва заметной ложбинкой пупка, кожа бледная и нежная, несколько родинок рассыпаны по животу. Грудь. Боже... Лиф, расшитый стразами и камнями, приподнимал ее грудь, делая ее больше,