Слишком близко - Ребекка Яррос Страница 9

— Твоя очередь, Каллиопа, — сказал Уэстон, кивнув на чистый лист бумаги, пока дорезал помидоры.

У меня на языке уже вертелось напоминание, что я предпочитаю имя Кэлли, но… хм. Мне даже понравилось, как это звучало в его грубом голосе. Без того гнусавого оттенка, какой использовала моя мать, и без вечной ноты разочарования, что звучала у моего отца по умолчанию.

— Правило номер один, — сказала я, выводя огромную розовую единицу, занявшую почти полторы строки. — Мы делим только общие зоны. Наверху никто не ходит. — Я остановилась и дождалась, пока он посмотрит мне в глаза — он посмотрел. — Никогда.

— Согласен. — Он коротко кивнул. — Твоя сторона — твоя. Моя — моя.

Я записала: Никому нельзя наверх.

— У тебя же две спальни, — заметила Саттон, снова меняя тост. — Кто-то ещё въезжает?

— Только моё снаряжение. — Уголок его губ дёрнулся. Он нахмурился, глядя на блокнот. — Ты не пишешь между линий?

— Практически между, — пожала я плечами.

— А что ты сделаешь, если места внизу не хватит? — Святые угодники, он говорил серьёзно.

Я изогнула бровь: — Возьму другой лист бумаги.

Он моргнул и занялся авокадо.

— Правило номер два. — Я написала особенно большую двойку. — Ночные гости… — я бросила взгляд на Саттон, чья спина была повернута к нам, а затем на Уэстона, чтобы убедиться, что он понял намёк. — Не должны быть ни видны, ни слышны.

В его тёмных глазах блеснул намёк на юмор, но он лишь сказал: — Согласен.

Я облегчённо выдохнула. Последнее, что нужно Саттон — парад утренних, выходящих из спальни незнакомок. Да и мне напоминания о том, как давно у меня не было секса, ни к чему. Я записала: Уважение к гостям.

— Правило номер три. — Я сглотнула, и пальцы у меня немного задрожали, когда я выводила цифру. — Если в общей зоне есть несовершеннолетний, должны быть двое взрослых, и один из них — я. — Он никогда не должен оставаться с Саттон один на один. Пусть у него репутация святого, это ничего не значит. Количество людей, которым я доверяла бы свою дочь, можно пересчитать на пальцах одной руки. Даже меньше.

Он остановил нож и встретил мой взгляд. — Абсолютно понятно.

— Спасибо. — Мои плечи опустились, будто с них сняли тысячу килограммов.

— Не за что. — Он отложил нож и начал открывать упаковки с мясом, пока Саттон меняла тосты у него за спиной. — Во-первых, я не фанат нянчиться. А во-вторых, если тебе станет чуть легче — у меня был довольно высокий уровень допуска в армии. — Его челюсть чуть напряглась. — То есть… был. Проверяли так, что я думал, они до моего ящика с бельём доберутся.

Саттон рассмеялась, но я понимала, что он хочет сказать, и оценила. Его проверяли.

Я записала: Кэлли следит за Саттон.

— И я не имею в виду, если ты вот только входишь домой с работы, например. Я же не жду, что ты будешь звонить с подъездной дорожки, чтобы получить доступ к собственной кухне.

— Я понял, что ты имеешь в виду, и уважаю, что ты это сказала.

— Правило четыре. — Я поджала губы, думая. — Ешь, что хочешь из холодильника или кладовки, но заменяй. — Парень был огромным, и я едва тянула наш бюджет — прокормить его я точно не могла.

Уголок его рта снова дёрнулся. — Без проблем.

Я записала: Замени то, что съел.

Он достал из холодильника утренний бекон и принялся собирать сэндвичи. — Майонез? — спросил он.

— Да, пожалуйста. — Я наблюдала за его руками. Он работал методично, каждое движение — точное, ни одного лишнего. Интересно, он и летал так же — точно и спокойно? Спустя минуту передо мной уже лежал идеальный сэндвич, аккуратно разрезанный пополам.

— Саттон? — позвал он через плечо.

Та сморщила нос.

— Она не любитель майонеза, — сказала я, улыбаясь.

— Ранч? — предложил он.

— Да! — Саттон поймала мой взгляд. — Да, пожалуйста.

Оба уголка его губ поднялись, но до настоящей улыбки не дотянули.

Минус Уэстона: он никогда не улыбается по-настоящему.

Придётся это исправлять, если мы собираемся жить вместе. У нас с Саттон в доме царил позитив, а я любила вызовы.

Плюс Уэстона: ты можешь помочь ему улыбаться.

Я сдержала маленькую победную улыбку, когда он подал нам по сэндвичу.

— Спасибо, — сказала я, уже перебирая в голове способы, как можно облегчить жизнь человеку, которому я была обязана всем. Он мог выгнать меня сегодня утром. Мог отказать мне той ночью. Мог дать работу кому-то более квалифицированному. Вместо этого он открыл для меня жильё для сотрудников, подписал контракт на три года, чтобы отец не мог отменить его решения, и помог мне залить бензин в машину.

И, словно принц, исчез в полночь. Чёрт, это была Золушка… неважно. Смысл тот же — я не видела его до сегодняшнего дня.

Саттон уселась рядом, и мы одновременно откусили. О боже, как же это было вкусно.

— Мам, этотаквкусно, — пробормотала Саттон с полным ртом. Я бы её отчитала, но слишком была занята тем, что сама уплетала сэндвич.

У Уэстона снова появилась эта лёгкая усмешка, пока он готовил себе. — Есть ещё какие-нибудь правила, которые тебе стоит добавить? — спросил он.

Я покачала головой, прожёвывая. — Мы довольно спокойные. — Я была готова стать настолько «спокойной», насколько потребуется, лишь бы сохранить крышу над головой.

— А у тебя? — он посмотрел на Саттон.

Она сглотнула и отложила сэндвич. — У меня никогда не было ночёвки.

Я резко повернулась к ней. — Не сейчас. — Вина раздавила меня, прижимая к полу.

— А? — Уэстон нахмурился, разрезая свой сэндвич на ровные треугольники.

— Мама говорит, что нам повезло жить на курорте, и мы не можем приглашать сюда других девочек, потому что это… — она вздохнула. — Пользоваться ситуацией, — закончила она, пародируя меня.

Потрясающе. Даже мой устрашающий взгляд на неё не действовал.

Уэстон остановился и полностью сосредоточился на ней. — И что ты предлагаешь?

Саттон посмотрела на меня ровно секунду, а потом вскинула голубые глаза на Уэстона. — Я реально могу добавить правило?

Он кивнул.

— Я хочу, чтобы мне разрешили ночёвку.

— Саттон! — зашипела я. Завтра я бы гордилась, что воспитала умную, упорную девочку, не боящуюся просить своё. Завтра. Не сегодня. Сегодня я собиралась посадить её под домашний арест до совершеннолетия. — Забудь, что она это сказала.

Он сделал огромный укус и жевал.

Они уставились друг на друга как в дуэли: её взгляд упрямый, его — любопытный.

Наконец он проглотил. — Ты хочешь, чтобы я переплюнул твою маму? Но думаю, она вот-вот предотвратит это следующим правилом.