Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Цветочки-ягодки - Станислав Владимирович Дробышевский Страница 15

ВЕЛИКИЕ ДЕЛА МАЛЫХ СОЗДАНИЙ

Вороний глаз не только опасен, но ещё и генетический рекордсмен. У вида Paris japonica (он же Kinugasa japonica) размер генома третий в мире среди всех организмов – 148,89 миллиардов пар нуклеотидов в гаплоидном наборе. Может быть, неспроста у него может быть не только по шесть листочков, тычинок и три плодолистика, но до одиннадцати! У его ближайших родственников тоже всё неплохо: у Trillium rhombifolium – 109,27, а у T. hagae – 129,80 миллиардов пар нуклеотидов.

Круче вороньего глаза только папоротники: у Tmesipteris truncata linearifolia (он же T. oblanceolata linearifolia) – 160,45, а у T. obliqua – 147,6 миллиардов пар нуклеотидов. В полтора раза отстаёт от них омела Viscum album – 100,84 миллиардов пар нуклеотидов.

Сопоставимые геномы встречаются и у позвоночных животных: амфибий – у карликового протея Necturus punctatus – 116,60, у речного протея Necturus lewisi – 117,47; а также двоякодышащих рыб – у американского чешуйчатника Lepidosiren paradoxa – 121,17, у африканского протоптера Protopterus aethiopicus – 129,90 миллиардов пар нуклеотидов.

Но все эти рекорды совершенно меркнут перед амёбой Poly-chaos dubium – 670 миллиардов пар нуклеотидов!!!

Для сравнения, у человека всего каких-то несчастных и даже позорных 3,289 миллиарда пар нуклеотидов.

Из всего этого перечисления можно сделать лишь один вывод: размер генома ни разу не отражает эволюционную продвинутость существа. Не меряйтесь геномами!

Смертельно ядовита и родственница вороньего глаза чемерица Veratrum (например, белая V. album, чёрная V. nigrum и Лобеля V. lobellianum). Люди на неё не особо покушаются, но лошади могут умереть, поевши сена с чемерицей.

Неспроста из неё делали средства против молей и вшей. С античности до самых распоследних времён чемерицей пытались лечить самые разные психические болезни. Чемерица – высокая – иногда даже двухметровая – трава, но её прямые стебли покрываются множеством мелких неярких цветочков впервые лишь на 16–30-й год жизни!

Вонючие цветы привлекают падальных мух.

Тасманийско-новокаледонские Campynemataceae (всего четыре вида: Campynema lineare, Campynemanthe neocaledonica, C. parva и C. viridiflora) выглядят как максимально невзрачные приземистые травки с мизерными зелёными цветочками. Из чего-то похожего возникли свои паразиты среди лилий – бесхлорофильные микогетеротрофы семейства Corsiaceae – Arachnitis uniflora, Corsiopsis chinensis и четверть сотни видов Corsia (например, C. ornata), растущие в тропиках Южной Америки, Фолклендских островов, южного Китая, Новой Гвинеи, прочей Меланезии и австралийского Квинсленда. Как и все микогетеротрофы, эти растения крайне редуцированы до «мицелия» с несколькими маленькими листьями и орхидееподобным буро-фиолетовым цветком с большим верхним лепестком и пятью узкими боковыми и нижними.

—

Порядок спаржецветных Asparagales очень велик и разнообразен. Его четырнадцать семейств весьма резко отличаются друг от друга и включают огромный спектр вариантов.

Номинальное семейство спаржевых, или гиацинтовых Asparagaceae само по себе крайне разнородно; оно содержит 3220 видов. Для начала, это маленькие синенькие подснежники-пролески Scilla siberica, S. bifolia и S. persica.

БОТАНИЧЕСКИЕ ПУТАНИЦЫ

Казалось бы, за что только такому милому цветочку дали имя морского чудовища Сциллы? На самом деле, Сцилла была прекрасной девушкой, которую злая волшебница Кирка превратила в чудище с двенадцатью лапами и шестью собачьими головами на длинных шеях, которое поселилось в пещере напротив Харибды. Ботанически греческое слово «skilla» исходно было применено к морскому луку «Scilla maritima» (тоже из спаржевых); вероятно, белые цветочки на высоком стебле как-то ассоциировались с многоглавым морским чудищем на горе. Только вот морской лук потом стал Drimia maritima, а название Scilla осталось за совсем не чудовищными цветочками-цветочками.

Впрочем, может, с самого начала имелась в виду Сцилла до обращения в монстра.

Морской лук Drimia никак не связан с морем, но и вправду имеет в земле луковицу, из которой растёт розетка ремневидных листьев и поднимается высоченный полутораметровый тонкий цветонос, усыпанный маленькими белыми цветочками, созревающими большими сухими трёхлопастными плодами. D. maritima отгоняет злых духов (если верить просвещённым древним грекам) и крыс. Смертельная доза для грызуна – 0,3–0,4 г, так что одной луковицы хватит для изничтожения 1500 крыс или 4000 мышей! В Южной Африке вертикальные плети дримии высочайшей, или змееголова D. altissima торчат буквально на каждом шагу. Её луковица смертельно ядовита, но по старинному бушменскому рецепту из неё делают наркотик-галлюциноген. Видимо, неспроста на некоторых бушменских наскальных росписях узнаваемы очень уж характерные полосочки с загнутой щетинистой верхушкой; вообще, растения в наскальной живописи встречаются крайне редко, но ради такой шаманской дряни делалось исключение.

Ядовит сердечными гликозидами и наш банальный ландыш майский Convallaria majalis с его висячими белыми цветочками-шапочками и красными ягодками. Им лучше просто любоваться. А вот североамериканские индейцы радовались не только белым цветочкам, но и питались корневищами местного ландыша-купены Polygonatum biflorum; у нас растут другие виды, например, многоцветковая P. multiflorum.

Другие ближайшие родичи ландыша – средиземноморские травы-кустарнички иглицы Ruscus (самая известная – колючая R. aculeatus). Их особенность – редукция листьев, тогда как внешне листья большие и многочисленные. Дело в том, что настоящие листья исчезли, а их заменили кладодии-филлокладии – листоподобные уплощения стебля, даже с параллельным жилкованием. Не очевидно, зачем было менять шило на мыло, но иглицам нравится. Поскольку филлокладии – стебли, махонькие цветочки распускаются прямо в их центре; опыляются они оригинально – брызгами дождя, сбивающими пыльцу с мужских цветов на женские. Иглицы с их плотными псевдолистьями и красными ягодками часто используются как декоративные растения. Для озеленения применяется и Aspidistra elatior – пучки её огромных листьев очень хорошо смотрятся в больших горшках, а вот цветы у неё подкачали: это маленькие белёсо-фиолетовые сросшиеся чашечки с зубчатым краем, неприметно притулившиеся у основания листьев. У A. grandiflora цветы снабжены длинными щупальцами по периметру, так что похожи на офиуру.

На удивление близкородственны ландышам драконовы деревья, или драцены киноварно-красные Dracaena cinnabari (или же Draco cinnabari) с Сокотры и D. draco с Канарских островов: это короткие толстые столбы, начинающие жизнь как пальма, а после невероятно-плотно ветвящиеся как в земле корнями, так и в кроне – ветвями. Крона идеально полусферическая, с плоским переплетением толстых ветвей снизу и зелёной выпуклой шапкой сверху. Из повреждённой коры драконова дерева вытекает камедь-киноварь ярко-алого цвета, которая, конечно, своей кровавостью