Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер Страница 22

580 профессиональных (получавших жалованье) солдат. Правда, голландцам противостояли не только они. По оценке историка Эвалду Кабрала ди Мелью, в Пернамбуку пиренейские державы могли мобилизовать без малого 19 тысяч человек, включая восемь тысяч белых, столько же чернокожих рабов и три тысячи индейцев. На противоположной стороне, согласно официальным данным, к октябрю 1631 года находилось 4477 солдат и 2240 матросов[141]. Однако прибытие свежих габсбургских сил вызвало раздражение местного населения, которому пришлось нести расходы по их содержанию. Множественные поборы привели к серьезному недовольству: в марте 1633 года в трех из четырех округов Пернамбуку вспыхнули восстания{149}.

Издержки голландских боевых действий в Бразилии несла метрополия, где затратная авантюра в новой колонии вскоре стала подвергаться критике. ВИК оказалась не в состоянии нести это бремя уже в 1632 году, всего через два года после вторжения в Пернамбуку. Поэтому директора компании обратились к Генеральным штатам, запросив незамедлительную безвозмездную помощь в 500 тысяч гульденов и аналогичные дальнейшие платежи в 700 тысяч гульденов ежегодно{150}. Спустя еще год Бразилия стала предметом споров в ходе мирных переговоров с властями Южных Нидерландов[142], поскольку их делегация прибыла с однозначным предписанием: Соединенные провинции ни при каких условиях не должны удерживать Пернамбуку, а дальнейшее существование ВИК недопустимо{151}. В результате компании пришлось отстаивать смысл своего существования перед теми нидерландцами, которые видели в ней препятствие для достижения мира. Директора ВИК с гордостью подчеркивали, что в 1629 году, когда существованию Республики Соединенных провинций грозила серьезная опасность, компания оказала ей необходимую помощь. Помимо казавшегося неудержимым вторжения германской армии Священной Римской империи, целью которого была провинция Голландия, продвижение Габсбургов пришлось отражать в районе области Велюве в провинции Гелдерланд (см.{152}). Зеландская палата ВИК согласилась задействовать для этого своих солдат, палата Мааса направила сотню мушкетеров на повозках в Арнем, а еще 1100 солдат, находившихся в распоряжении компании, были посланы в города Утрехт и Хаттем[143]. Все эти люди были готовы отправиться с экспедицией Лонка в Пернамбуку, но их пришлось задержать на три месяца. Впрочем, сомнительно, что доводы руководства ВИК кого-либо убедили, — в конечном счете общее количество солдат в распоряжении компании не выдерживало сравнения с совокупной численностью армии Соединенных провинций в 24 тысячи пехотинцев и 4000 кавалеристов{153}. К тому же подлинный вклад солдат ВИК во внутреннюю мобилизацию был ничтожным, поскольку многие из них дезертировали, узнав, что им придется служить в действующей армии[144].

Амстердамская палата ВИК утверждала, что новое перемирие с Габсбургами окажется для компании смертельным ударом. По сути, ВИК функционировала в качестве военной машины, которая несла безупречную службу перед своей страной и обеспечивала рабочие места для тысяч солдат и матросов, выступала потребителем различных припасов, импортером и экспортером[145]. Однако теперь для ВИК требовалась финансовая поддержка со стороны властей провинций, поскольку ее средств уже было недостаточно для дальнейшего ведения боевых действий. В Бразилии компания была готова к последнему рывку, необходимому для провозглашения победы. Воспроизводя приведенные выше оценки Мурбека, совет директоров ВИК утверждал, что от Бразилии можно получать прибыль в размере около пяти миллионов гульденов[146]. Для установления контроля над всей Бразилией предполагалось потратить 700 тысяч фламандских фунтов[147] — сущие пустяки в сравнении с теми семью миллионами, которые деятельность ВИК ежегодно приносила экономике страны. Однако муниципалитет Амстердама парировал эти утверждения, указав на то, что вклад ВИК составлял не семь миллионов фламандских фунтов, а лишь 2,5 миллиона: оказалось, что «Девятнадцать господ» забыли принять во внимание жалования и провизию для девяти тысяч моряков ВИК, а также издержки по снаряжению ее флотилий[148]. Члены городского совета не были уверены в необходимости поддерживать военные действия в Бразилии, а то и вовсе не видели оснований для ведения войны, в связи с чем поручили своим делегатам в Штатах Голландии проголосовать за уход из Бразилии. К ним, дабы «покончить с этой прискорбной и обременительной войной», присоединились Роттердам и Дордрехт, еще два из 18 городов, представленных в администрации провинции Голландия, однако против выступили Харлем, Лейден, Гауда, Хорн и Энкхёйзен{154}.

В 1633 году мирное соглашение с испанцами подписано не было, а нидерландцы не вывели свои войска из Бразилии. Поэтому война в Пернамбуку продолжалась, из-за чего сокращалось население капитанства, которое прежде составляло 95 тысяч человек, включая 40 тысяч белых, 40 тысяч чернокожих рабов и 15 тысяч индейцев{155}. Однако и у тех, кто остался, было достаточно сил для участия в партизанских действиях, которые они предпочитали спланированным сражениям. Голландцы, поначалу незнакомые с этой разновидностью войны, быстро обучались и стали мастерски устраивать засады[149]. От войны страдали и земельные ресурсы Бразилии, поскольку обе стороны похищали сахар с производств, а голландцы при продвижении в глубину контролируемой португальцами территории прилагали максимальные усилия, поджигая сахарные плантации.

В духе правил, которых голландские и испанские силы придерживались в ходе войны в Нидерландах, в Бразилии обе стороны в 1633 году по инициативе губернатора Португальской Бразилии Матиаша ди Альбукерке подписали нечто вроде гуманитарного соглашения[150]. В нем постулировались отказ противников от поджога церквей и уничтожения статуй, предоставление пощады военнослужащим, которые просят об этом, и провианта для солдат и матросов, попавших в плен[151]. Тем не менее в последующие годы зверства совершались с обеих сторон. Симметричным ответом на распоряжение командования габсбургских войск не проявлять к противнику пощады стал аналогичный приказ, который в 1640 году отдал своим солдатам губернатор Нидерландской Бразилии Иоганн Мориц. Год спустя голландцы и их противники в Бразилии подписали новый договор, согласно которому солдаты и лица, не участвующие в боевых действиях, могли рассчитывать на пощаду, если просили ее{156}, но в других частях Америки неподобающее обращение с голландцами не прекратилось. В письмах, направлявшихся в Амстердам, сообщалось, что нидерландские пленники в Гаване и других испанских портах Карибского моря содержались хуже, чем собаки: им приходилось зарабатывать на пропитание, собирая милостыню, и изнурительно трудиться, подобно рабам[152]. В свою очередь, совет директоров ВИК решил отплатить врагу той же монетой, отдав управляющему совету в Бразилии распоряжение всех неприятельских пленных заковывать в цепи и заставлять трудиться, как рабов, чтобы выяснить, «можно ли вразумить кастильцев мерами возмездия»[153].

Голландцы, томившиеся в испанских подземельях в Карибском бассейне, обычно были моряками с каперских судов. Теоретически тем, кто сдавался без боя, предоставлялась возможность свободно уйти со своими пожитками и необходимой провизией. Тех,