Павел Горьковский - Сумерки вампиров. Мифы и правда о вампиризме Страница 36

Но вампиру-авантюристу тоже пришлось уступить место новому герою. Эра «ядерного апокалипсиса», ведущая отсчет с появления атомной бомбы, требовала новых, куда более жестких героев. Требовалось срочно пробудить присущий человеку архетипический страх перед непознаваемым, лишь этот изначальный ужас мог заставить на время забыть о страхах реальных. Тенденцию интуитивно уловили продюсеры британской студии «Hummer», они обратились к образу Дракулы в 1958 году и создали фильм гораздо более жестокий и физиологичный, чем предшественники. Кристофер Ли, приглашенный на роль Дракулы, гордо обнажил перед миром окровавленные клыки, готовые впиться в шею каждого! — до его появления на экране вампиры обходились без демонстрации клыков — этого привычного сегодня аксессуара. Новые вампиры отбросили викторианскую сдержанность — беспощадно проливали человеческую кровушку прямо на крупных планах. Но и противники их изменились — в «Дракуле» 1958 года режиссер Теренс Фишер наградил Дракулу серьезным противником. Доктор Ван Хальсинг в исполнении Питера Кашинга — обладателя внешности средневекового аскета с магнетическим взглядом — был не менее харизматичен и порой даже более жесток, чем само зло, с которым ему пришлось бороться, он не ограничивал себя в выборе средств. Наконец-то «охотники на вампиров» получили своего героя и образец для подражания!

Линия обороны: охотники на вампиров

Историки расходятся во мнении, с какого момента вести официальную летопись вампиров, однако несомненно, что первые охотники на кровопийц не были «узкопрофильными специалистами», а их действия имели так же мало общего с церковным экзорсизмом, как и с эффектными обрядами уничтожения нечести, которые практикуют «истребители вампиров» из компьютерных игр и художественных фильмов, вроде вооруженного сверкающим мечем Блейда или красотки Баффи.

Упырям противостояли самые обычные жители хуторов и деревушек, где бесчинствовали кровососы, а их оружием были позаимствованные в ближайшем сарае топоры да лопаты.

Подробности «охоты на вампиров» из тех давних лет дошли до нас благодаря тщательному документированию, которое вели представители официальной власти, прибывавшие в забытые Богом городки и деревеньки для расследования случаев вампиризма. Эмиссары государей и правителей в силу своих профессиональных обязанностей тщательно фиксировали ход расследования, а их записки в дальнейшем становились достоянием ученых и хронистов, сделавших вампиров объектом профессионального интереса. Когда феномен вампиризма оказался в центре научных дискуссий, их участников стали называть «вампирологами». Карл-Фердинанд де Шару, Адольф д′Ассье, и в особенности Дом Августин Калмэ (Калмет), Джузеппе Даванцати, а также их последователь — экстравагантный Монтегю Соммерс[110] сохранили для потомков бесценную историческую информацию и обогатили ее собственными обобщениями и трактовками. Благодаря их работам сегодня можно составить относительно объективное представление о вампирах, их роли в социальной жизни нового времени. «Вампирологи» всеми доступными средствами пытались разобраться в причинах потрясений, оборачивавшихся массовыми истериями, непреодолимым, иррациональным страхом перед вампирами, который внезапно охватывал жителей городов и поселков — загадочного явления за которым закрепилось название «вампирских паник».

Портрет странника: Георг (Арминиус) Вамбери (1832—1913) — благодаря знакомству с Бремом Стокером почтенного востоковеда и университетского профессора, которым являлся, Вамбери, зачастую причисляют к дружной когорте «вампирологов», хотя это был истинный рыцарь прогресса, склонный искать рациональные причины за любым чудом и легендой. Он прожил больше восьмидесяти лет и уже ребенком продемонстрировал недюжинные способности к изучению языков, и сразу же применил их на практике — чтобы собрать недостающую сумму на билет домой, мальчик просил у прохожих милостыню на… латыни. Студентом Арминиус читал в ресторанчиках и кафе, где любили собираться гости с Востока, стихи и строфы из Корана на тюркских языках. Так ему удалось познакомиться с несколькими дипломатами из Турции, позже он прожил в этой стране четыре года, досконально изучив обычаи и религиозные догматы ислама. У турок не было секретов от гостя — перед ним распахнулись даже двери гаремов. Вскоре он отправился в путешествие по странам, где еще не ступала нога европейца. В 1863 году Вамбери двинулся по маршруту от Тегерана через Туркменскую пустыню, по восточному берегу Каспийского моря в Хиву, Бухару и Самарканд, вместе с группой дервишей, переодетый в одного из них. Ученый дервиш со слишком бледным лицом привлекал пристальное внимание восточных правителей — но хорошее знание местных обычаев и Корана, умение выказывать уважение и лесть помогали ему выбраться из самых сложных ситуаций. Любая случайность могла стоить ученому жизни — так, в Герате, услышав после долгого перерыва европейскую музыку, он принялся притопывать ногой в такт — на Востоке это не принято, от разоблачения его спасло лишь чудо. В караванах, к которым присоединялись паломники, прятались беглые рабы, что только увеличивало опасности. Вамбери тщательно отражал в заметках все свои наблюдения и собрал впечатляющую коллекцию редких рукописей на тюркских языках — ведь святым дервишам открывались гробницы святых, книгохранилища и другие запретные места. Все последующие путешественники отмечали поразительную точность наблюдений ученого. Лондонское Географическое общество пригласило Вамбери сделать доклад о путешествии. Доклад прошел триумфально, вскоре появились первые книги Вамбери, но ни в одной из них даже самый пытливый читатель не обнаружит упоминаний князя Дракулы[111].

Итак, охоту на вампиров было принято устраивать днем — пока над землей властвует солнце, вампиры впадают в своеобразную летаргию, подобную зимнему анабиозу ящериц и других мелких зверьков. Уже само состояние захоронения могло свидетельствовать о том, что перед охотниками прибежище кровопийцы: покосившийся, упавший или невесть куда исчезнувший крест, сдвинутый могильный камень, сильно просевшая земля, несколько отверстий (по уверениям многих источников, обычное число таких отверстий — пять), наличие рядом с могилой деревьев некоторых видов, нервозное поведение маленьких детей и домашних животных, оказавшихся поблизости от могилы, уже служило тревожными знаками.

Подозрительную могилу раскапывали, гроб вскрывали, осматривали останки и принимали решение о причастности покойника к актам вампиризма, случившимся в окрестностях. Прежде всего оценивалось положение тела — изменено ли оно с момента захоронения — протоколы нередко описывают, что во вскрытых гробах обнаруживали тела перевернувшимися на бок или на живот, со свернутой непостижимым образом головой и т. д. Затем проверяли наличие в гробу посторонних предметов (бытовало мнение, что упыри сродни воронам или цыганам — любят подворовывать «сувениры»: брать мелкие вещички в домах своих жертв или забирают себе колокольчики коров и овец — если обескровили животных). Внимательно осматривали саван — считалось, что оголодавший вампир может изгрызть саван или покрывало, наконец, ткань поднимали с лица и оценивали общее состояние трупа.

Вампиры не знают тления и смерти, при благоприятных условиях они способны жить вечно. Больше того, болезненный при жизни человек, ставший вурдалаком, может обрести цветущий вид или заметно помолодеть. Внешний вид вампира, впавшего в дневной анабиоз, зависит от степени его сытости — фиолетовые губы, бледная до белизны и сухая кожа выдают оголодавшего вампира, а упырь, недавно полакомившийся изрядным количеством крови, обладает пунцовым, почти апоплексическим цветом кожи, алым ртом и лоснящейся кожей. Волосы «живых мертвецов», включая усы и бороду, отрастают с завидной быстротой, они густые и плотные — независимо от того, каким было состояние волос у покойного при жизни. То же относится и к ногтям — ногти становятся длинными и прочными настолько, что ими можно с легкостью разрывать утрамбованную кладбищенскую землю.

Впрочем, во время первых вампирских паник — в XVI–XVII веках — для признания покойника «виновным» в вампиризме было вполне достаточно хотя бы одного из означенных признаков. Для детального осмотра попросту не хватало времени — за одну «охоту» разгневанные поселяне могли выкопать до двадцати трупов! Дальше следовала неизбежная расправа — короткая и жестокая.

В большинстве случаев от трупа отделяли голову, затем расчлененное тело сжигали, а пепел развеивали по ветру или высыпали в проточную воду — реку или ручей. Реже тело препарировали, извлекали сердце, и только оно подвергалось сожжению.