Павел Горьковский - Сумерки вампиров. Мифы и правда о вампиризме Страница 37

В большинстве случаев от трупа отделяли голову, затем расчлененное тело сжигали, а пепел развеивали по ветру или высыпали в проточную воду — реку или ручей. Реже тело препарировали, извлекали сердце, и только оно подвергалось сожжению.

Казнь при помощи осинового кола, ставшая классической сценой в произведениях «темного жанра» в те темные времена, считалась мероприятием ненадежным. В частности Карл-Фердинанд де Шару, автор книги «Magia posthuma», которая вышла в Чехии в 1706 году, приводит историю о случае продолжительных бесчинств вампира, которую слышал от советника фон Фассимонта, посланного герцогом Лотарингским Леопольдом I в Моравию. В сельской местности близ города Калама, что в Богемии, скончался некий пастух. После смерти он стал являться односельчанам, и все, кому являлся злосчастный, умирали ровно через восемь дней. Напуганные жители прибегли к привычному средству — выкопали тело и пришпилили его к земле осиновым колом. Пастух же только глумился над усилиями поселян и издевательским тоном благодарил их за палку, которой удобно отмахиваться от собак. В ближайшую ночь вампир освободился от кола и явился еще большему числу людей, что повлекло за собой новые смерти. Тогда отчаявшиеся жители отдали тело палачу, который положил его в телегу, вывез за город и сжег. По дороге труп — с огромной дырой в груди — гримасничал и кривлялся, размахивал руками и ногами, как живой человек. И только после сожжения селяне развеяли прах пастуха и зажили спокойно[112]. Автор пересказанных выше заметок Карл-Фердинанд де Шару был юристом, он подробно рассмотрел вопрос законности посмертного сожжения трупа и усмотрел в таком деянии одно лишь общественное благо и ничего противоправного.

Но мнение ученого правоведа не разделяли иерархи католической церкви, и редкий случай — их мнение поддерживали ученые мужи, скептически относившиеся к самой возможности существования вампиров. Так, пан Сливицкий визитатор и начальника конгрегации в Варшаве — в собственных изысканиях по истории вампиризма ссылается на два определения Сорбонны, в которых запрещалось отсекать головы вампирам и издеваться над их трупами. Эти определения можно видеть, по словам Сливицкого, в указах Сорбонны за 1700–1710 годы.

Святые отцы осуждали практику посмертного надругательства над телами покойников, как противоречащую церковным установлениям и попирающую таинство погребения, хотя «ожившие мертвецы» были далеко не единственными жертвами «посмертной казни». В эпоху Средневековья эксгумация тел преступников, еретиков и политических противников и последующее глумление над останками были настолько широко распространенным явлением, что превратились в эффективный инструмент запугивания и политического давления.

Римские понтифики оценили всю мощь этого инструмента уже в конце первого тысячелетия — в конце X века папа Иоанн XIII (965–972) приказал вырыть из могилы тело своего политического противника — римского консула герцога Рофреда, извалять в грязи и бросить на городскую свалку. Вскоре после этого шокирующего происшествия — в 984 году — папа Бонифаций VII приказал обрядить тело своего свергнутого предшественника, Иоанна XIV, в парадное облачение и в таком виде привязать к подъемному мосту дворцовой крепости. Приказ циничный вдвойне, так как римляне шептались, что сам же Бонифаций VII ускорил смерть несчастного Иоанна, фактически заморив его голодом. Злокозненный Бонифаций VII торжествовал недолго — в 985 году он скончался от апоплексического удара. Граждане Рима наконец-то смогли дать выход накопившейся ненависти к жестокому правителю — разбушевавшаяся толпа вытряхнула труп первосвященника из гроба, избила без всякой жалости и долго таскала по улицам, в заключение истерзанные останки подвесили за ноги на площади в качестве мишени для плевков. Несколько преданных папе священников решились положить конец издевательствам над мертвым главой католической церкви — ночью им удалось выкрасть труп и спешно захоронить его за пределами города[113].

Лжедмитрий — русская хроника «ожившего мертвеца». Наказание мертвецов рано или поздно оборачивается гонкой по порочному кругу, печальный пример тому знает русская история — Борис Годунов скончался в апреле 1605 года и был торжественно погребен в Архангельском соборе Кремля, в царской усыпальнице, как родоначальник новой династии. Но всего через шесть недель после погребения по приказу Лжедмитрия он был выкинут сквозь пролом соборной стены, объявлен узурпатором, недостойным пройти чрез освященные врата. А всего через год — в мае 1606-го — был убит тот, кто называл себя «чудесно спасшимся царевичем Димитрием». Тело самозванца оттащили на Красную площадь, поместили на Лобном месте, и все горожане, включая женщин и детей, — по свидетельству очевидца событий — «занимались непристойным поруганием несчастного трупа». Один заговорщик вставил ему в рот дудку, другой накрыл лицо уродливой маской, найденной во дворце. Затем труп бросили в общую могилу при убогом доме. Наутро по городу распространился слух, что мертвец выходил из земли и пугал прохожих! Приказали зарыть его поглубже, а он опять вышел. Тогда решили тело сжечь, а пеплом зарядили пушку и выстрелили на запад, в сторону Польши, из которой самозванец явился в русские земли. Престол самозванца занял Лжедмитрий II (известный также как «Тушинский вор»), и тоже долго на нем не задержался — он был убит на охоте. Несколько недель труп несостоявшегося монарха находился в церкви с головой, отделенной от тела, предать его земле стало возможным лишь после выборов на царство «ворёнка» — сына Лжедмитрия II от Марины Мнишек[114].

Католическая церковь обрушивала мощь постыдного «посмертного наказания» на своих извечных врагов — еретиков: папа Луций III, занимавший престол с 1181 по 1185 год, предписал повсеместно вырыть и сжечь кости умерших еретиков, как оскверняющие христианские кладбища. «Посмертную казнь» часто использовали в целях запугивания или превентивного устрашения инакомыслящих. Например, во время знаменитого крестового похода против альбигойской ереси, предпринятого в первой половине XIII века на юге Франции, разнесся слух, что над умершим каноником церкви Святого Сернена в Тулузе успели совершить еретический обряд. Тогда доминиканец Роланд вырыл с помощью монахов тело канонника-еретика и сжег его в назидание потрясенной толпе. В 1155 году был сожжен и сброшен в Тибр прах Арнольда Брешианского — популярного в народе вождя антикатолического движения, — чтобы могила еретика не могла стать предметом поклонения его многочисленных приверженцев[115].

Психологи объясняют широко распространенный обычай истязать и расчленять мертвые тела как попытку живых преодолеть страх грядущей и неизбежной смерти. Получая кару, предназначенную живому, мертвое тело словно получало вторую, посмертную жизнь. Вампирам же страх смерти неведом — темная природа лишила их возможности упокоиться естественным образом, — кто знает? — возможно, казнь была для них единственным возможным избавлением от вечной муки голода и необходимости убивать. В любом случае от сельских добровольцев — экзекуторов требовалось изрядное личное мужество, и не только потому, что клан вампиров с древних времен жестоко мстил своим врагам. Из-под топора могла брызнуть вязкая, темная, зловонная жидкость, едкая субстанция прожигала насквозь одежду, оставляла ожоги на коже и могла причинить болезнь и даже смерть. Вот как описывает подобное происшествие известный ученый-вампиролог середины XVIII века, автор монументального труда «Диссертация о появлении ангелов, демонов и призраков, а также о появлениях вампиров в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии» Дом Августин Кальме (Калмет):

«…По обыкновению, ему (вампиру, при жизни бывшему гайдуком Арнодом Паоле. — Примеч. авт.) проткнули сердце колом, при этом он издал очень явственный стон и кровь сильно полилась через сделанное отверстие, потом труп сожгли. Признаки вампиризма нашли также в трупах тех четырех человек, которые были умерщвлены им, поскольку все те, кого вампир мучил и убивал, сами становились вампирами… среди тринадцати вырытых трупов десять оказались вампирами и только три трупа, умерших от другой болезни, были сгнившими. Между вампирами были Станьоска и Милло, сделавший ее вампиром. На шее девушки под правым ухом, местом, за которое, по ее словам, ее душил Милло, действительно нашли кровяное синее пятно длиною в палец. При вскрытии гроба из носа у нее полилась кровь, и Флекингер, полковой хирург, при анатомировании трупа обнаружил у сердца и в грудной полости, по его выражению, очень бальзамическую кровь. Одежда на ней нисколько не сгнила; кожа и ногти совершенно свежие. Всем, кого признали вампирами, по обычаю этой страны были отрублены головы, а трупы сожжены…»[116]