Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов Страница 20

Здесь указывается:

70) в обязанности мутаваллиата входит: назначение фарраша (служителя) для охраны мечети, увольнение сторожа, управление доходами и расходами мечети;

71) здание мечети, здание мектеба при мечети, хороший дом для проживания местного духовенства, содержание местного духовенства – если все это обеспечивается за счет вакфа, и если все эти расходы члены махалли на себя возлагают приговором, – только при выполнении таких условиях Собрание помогает новой махалле;

72) каждая махалля, безусловно, обладает правом избирать одного имама и одного муэдзина, однако если нет вакуфного дома, то не имеет права избирать хатиба.

Таким образом, махалля, управляемая мутаваллиатом, приобретает статус органа религиозной автономии низшего уровня со стабильным финансированием за счет вакуфной собственности. Решения «Улама жэмгыяте» были публично озвучены 22–25 июня 1905 г., когда в Уфе прошло «совещание доверенных башкирских волостей Уфимской губернии для обсуждения вопросов, касающихся мусульманской религии». Здесь предусматривалась трехуровневая система управления:

1. «Приходское» духовное управление во главе со старшим в приходе имамом. Управления приходских имамов должны обеспечивать монопольный контроль над общественной жизнью махаллей (ст. 44.). Имамы избирались бы всем населением прихода.

2. Важнейшим требованием программы являлось создание среднего звена управления на уровне уезда – окружных управлений ахунов (о них говорил уже муфтий ОМДС М. Хусаин в начале XIX в.). Они приравнивались «к уездным учреждениям в сферах духовно-религиозной, духовно-учебной и нравственно-воспитательной». Ахуны должны были избираться духовенством округа.

3. Высшим духовным чином предполагался муфтий, избираемый мусульманским населением всего округа Духовного Собрания. Он получал ранг единоличного главы миллета с правом доклада императору (ст. 47).

Таким образом, махалля превращалась в низший уровень религиозной автономии мусульман России.

Модель классической городской махалли на практике воплотил в жизнь виднейший шейх суфийского ордена «Накшабандийа» Зайнулла Расули (1833–1917). В пятом приходе города Троицка Оренбургской губернии он создал целую мусульманскую инфраструктуру, включавшую медресе «Расулия», суфийскую ханаку, типографию и библиотеку. В пользу медресе он создал вакф, куда передал 19 000 руб. из своих средств. Медресе «Расулия» имело два здания, одно стоимостью 70 000 руб., другое – 16 000 руб. Не случайно, что современники назвали этот район «Мигмария» (обустроенный). Для управления вакфом З. Расули создал мутаваллиат из четырех человек[211]. Но, как уже упоминалось, этот мутаваллиат не был признан властями[212]. Таким образом, все продолжало зависеть от доброй воли одного человека в лице мутаваллия, а не законодательно закрепленного института.

На предвыборных собраниях в сельских регионах были сформулированы достаточно близкие по духу требования. Приведем, например, две программы. 8 января 1906 г. в ауле Кулле-Киме состоялось собрание мулл и прихожан северо-западной части Казанского уезда, а 1 марта 1906 г. 80 указных мулл Тетюшского уезда собрались в ауле Танай-Тураево. Особым пунктом была обозначена «передача мектебов, мечетей и медресе в ведение Духовного Собрания. При этом земское самоуправление делилось по национальному признаку, так как требовалось «расходование земских средств, собираемых с мусульман, на их нужды».

На II Всероссийском мусульманском съезде в январе 1906 г. в Санкт-Петербурге была принята программа партии «Иттифак». По ней земельный фонд переходил под контроль местных органов самоуправления, что было подтверждено в программе, принятой мусульманскими депутатами I Государственной Думы. Особый интерес представляет раздел о махалли мухтэрият (местной автономии, самоуправлении). По этому разделу вся территория государства делилась на вилаяты (области), а также территориальные единицы более низкого уровня. Экстерриториальная автономия рассматривалась как автономия религиозная, по образцу османской системы миллетов. Мусульмане получали право на создание религиозного центра, избрание духовенства, создание мусульманских обществ. В их руки переходили мектебы, медресе, мечети, места поклонения, благотворительные организации и вакфы. В пункте 27 («Права, находящиеся в ведении мусульман России) указывалось «3) община имеет право контроля над всеми делами духовенства, религиозных организаций»[213].

На III Всероссийском мусульманском съезде в августе 1906 г. преподаватель казанского медресе «Мухаммадия» Ахметжан Мустафа назвал основной целью защиту устоев ислама. Для этого он призвал к созданию единого религиозного центра, контролирующего через отделения все махалли. Именно такой центр должен предъявлять свои требования правительству от лица всех мусульман России. Таким образом, в мусульманских программах 1905–1907 гг. махалля играла роль и религиозной автономии низшего уровня, и общегражданского земского самоуправления.

В сообщении председателя Казанского временного комитета по делам печати М. Н. Пинегина управляющему Казанской губернии о приходских попечительствах при мечетях Казанской губернии от 28 июля 1912 г. указывается: «Насколько мне известно, в Казанской губернии, и особенно г. Казани, почти при каждой мечети, при которой имеется медресе, существует и попечительство из наиболее состоятельных и уважаемых прихожан. Целью таких попечительств служит, главным образом, заведование хозяйственными делами мечети и медресе, так как при некоторых мечетях, в обеспечение конфессиональных училищ при них, существуют значительные вакуфы, т. е. завещанные богатыми лицами доходные имущества. Так напр[имер], крупные вакуфы имеются у Галеевской мечети (по Тихвинской ул. г. Казани), пожертвованные для обеспечения Галеевского медресе оренбургским купцом Ахметом Хусаиновым, находящиеся на Нижегородской ярмарочной территории и приносящие доходу свыше 10 тыс. руб. в год. Подобные вакуфы, только с меньшим доходом, имеются и у других мечетей в гг. Казани, Чистополе».

М. Н. Пинегин очень четко показывает эволюцию создания мутаваллиатов: «Так как заведующие мечетями имедресе при них муллы злоупотребляли вакуфными доходами, то прихожане по взаимному между собой соглашению избирали из своей среды членов попечительского совета, на которых и возлагалась приходом обязанность заботиться о собирании доходов и ведении расходов как на содержание, так и расширение мечетей и медресе». Затем «попечительства стали постепенно вмешиваться и в учебное дело медресе, приглашая в них учителей на определенное жалование и присутствуя на экзаменах, как бы тем контролируя занятия»[214]. Попечительские советы на местах превратились в реальную силу, но официально они не существовали. И даже фактически они занимались вопросами медресе, а не всего прихода.

4 мая 1912 г. казанский полицмейстер А. И. Васильев представил в Казанское губернское правление «Список попечителей и попечительств при мечетях 2-й и 5-й частей г. Казани». Для каждой мечети указываются конкретные имена по одному попечителю, но не говорится о попечительском совете. Утверждается, что «особых выборных попечительств при мечетях 2-й части г. Казани не имеется, а означенные в списке прихожане Азимов[215], Сабитов[216] и Хасанов[217] выбраны по приговорам прихожан, и на обязанности их лежит ведение хозяйства, получение доходов, пожертвований, производство необходимых расходов, ремонт мечетей и мостовых около них». Для 2-й («Апанаевской» мечети) указывалось, что попечителем является потомственный почетный гражданин Шакир Закирович Апанаев: «Приговор о выборе попечителя составлен в ноябре 1911 г.»[218]. Таким образом, через институт попечительства Апанаев продолжал контролировать приход.

15–25 июня 1914 г. в Петербурге состоялся IV Всероссийский мусульманский съезд. Здесь с докладом об организации прихода-махалли выступил член Госдумы, член комиссии по народному образованию Г. Еникеев. По его проекту приход определяется как «союз верующих», имеет своей задачей удовлетворение религиозно-нравственных потребностей своих членов, а также дела просвещения и благотворительности. Приход пользуется правами юридического лица и правом самообложения. Ему предоставляется право открытия приходских школ (мектебе и медресе), земледельческих, ремесленных и иных училищ, организации лекций, открытия библиотек, пятничных школ, приютов, богаделен, яслей, амбулаторий, больниц и всяческих других просветительных и благотворительных учреждений. Здесь мы можем сказать, что приход стремится достигнуть многопрофильной инфраструктуры, характерной для классической махалли, правда с учетом современных реалий (ясли, амбулатории). Во главе прихода стоит приходское собрание, исполнительным органом которого является приходской совет. Здесь он идет в русле проекта Р. Фахретдина апреля 1905 г. В состав совета входят приходское духовенство, выборные представители прихожан, избираемые приходским собранием в числе не более 12 человек, и лица, заведующие приходскими учреждениями. Приходской совет избирает из своих рядов Правление, состоящее из председателя, казначея и делопроизводителя. Самообложению и раскладке [налогов] подвергаются все лица, владеющие недвижимостью в пределах прихода, включая духовенство. Только участвующие в самообложении обладают правом решающего голоса в приходском собрании. А здесь уже собрание уравнивается правами с общинным сходом. В случае невыполнения постановлений о самообложении приходское собрание вправе ходатайствовать о приведении их в действие судебным порядком[219].

Можно однозначно утверждать, что претворение этой программы действительно превратило бы махаллю в самостоятельную единицу национально-религиозного и земского самоуправления.

В начале XX в. достаточно массовым феноменом становится заводская махалля на предприятиях вне традиционной сетки