Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов Страница 26

С медресе «Буби» тесно связана группа татарских национальных коммунистов, работавших в «правом правительстве» Татарстана Кашшафа Мухтарова (1921–1924). Это были первый нарком земледелия АТССР Юнус Валиди (автор политики «возвращения татар на Волгу»), Гасым Мансуров (2-й заместитель председателя Совнаркома АТССР, заведующий агитационно-пропагандистским отделом Татобкома РКП(б)), председатель Академического центра при Наркомате просвещения Татарстана Гаяз Максудов. Все они были смещены с постов к середине 1920-х гг. Медресе дало писателей Наджипа Думави и Садри Джаллала, классика литературоведения Джамала Валиди[261].

* * *

Мы рассмотрели здесь семь основных джадидских медресе с точки зрения личностей мударрисов, времени существования, срока обучения, личностей преподавателей и учащихся. По сути создание джадидского варианта образования в старших разрядах медресе при наличии соответствующих преподавателей и учебной литературы совпадает по времени с революцией 1905–1907 гг. К сожалению, ряд медресе либо не сумели провести преподавание по полному циклу по причине закрытия, либо осуществили не так много выпусков. Относительно роли преподавателей и учащихся этих семи медресе нужно сказать, что именно они дали пятерых муфтиев, поочередно возглавлявших ОМДС – ЦДУМ в 1917–1950 гг. (Баязитов, Баруди, Фахретдин, Расули, Хиялетдинов). Если учесть, что предыдущий муфтий ОМДС был назначен в 1885 г., то реально деятельность этих пятерых муфтиев приходится на исторический период, вместивший в себя революции, мировые войны и переход России от аграрного общества к индустриальному. Между перечисленными медресе произошло своеобразное распределение обязанностей. Так «Галия», «Буби» и «Хусаиния» ориентировались преимущественно на подготовку интеллигенции, а «Апанаевское» медресе, «Расулия» и уфимская «Усмания» – на подготовку имамов. Своеобразное среднее положение занимала «Мухаммадия»: оно определялось ролью Г. Баруди как лидера мусульманской общины Казани, кандидата на должность религиозного лидера всех российских мусульман (1906), а затем и муфтия ЦДУМ (с 1917 г.).

Из этого же круга формировался состав казыев до разгрома ЦДУМ в 1937 г. и членов Голямалар Шурасы при ЦДУМ. Эти медресе связаны с именами выдающихся улемов Мусы Биги, Зыи Камали, Закира Кадыри.

К сожалению, трудно сказать, кто из представителей крупной буржуазии получил образование в этих медресе. В целом, надо признать, буржуазия в это время начала предпочитать коммерческие училища[262]. Мурзы традиционно продолжали получать образование в светских и военных государственных учебных заведениях. Однако буржуазия и дворянство создали традицию вхождения в попечительские советы медресе, особенно в Уфе и Оренбурге[263]. Медресе сыграли выдающуюся роль в формировании татарской советской бюрократии, особенно в Уфимской и Оренбургской губерниях. Несколько меньший вклад внесли медресе в формирование общенациональных политиков, но среди них братья Максуди и Гаяз Исхаки. Наибольшую роль медресе сыграли в создании системы современного образования. Это особенно касается религиозного образования(уничтоженного к началу 1920-х гг.) и гуманитарного образования (эту традицию во многом сохраняют сегодняшние татфаки). Преподавателями медресе были созданы тюрко-татарская история (Хасан-Гата Габяши, Юсуф Акчура, Ахмад-Заки Валиди, Газиз Губайдуллин), татарское литературоведение и текстология (Саид Вахиди, Газиз Губайдуллин, Гали Рахим, Джамал Валиди), языкознание (Галимджан Ибрагимов, Худжа Бадиги).

Таким образом, мы можем выделить пять периодов в истории медресе, иногда переплетавшихся: период абызов (XVII–XVIII вв.), период дагестанского влияния (конец XVIII в.); период бухарского влияния (преимущественно первая половина XIX в.), период местной схоластики, переходящей в кадимизм (преимущественно вторая половина XIX в.); период джадидизма (1890–1910-е гг.). Эта хронология неразрывно связана с общеинституциональным развитием мусульман округа ОМДС, которое также является предметом данного исследования, и оно будет освещено ниже.

Глава 4

Вакфы

Вакуф, вакф, вакыф (араб. «удержание») – имущество, предназначенное для определенных целей, завещанное на религиозные и благотворительные нужды, неотчуждаемое и необлагаемое налогом. По мнению некоторых мусульманских факихов-правоведов, такое имущество сразу же перестает быть собственностью дарителя, но не становится собственностью того, кому подарено, так как вакф не связан с актом купли-продажи или передачей по наследству. Вакф может быть предан как отдельному дееспособному лицу, так и группе точно определенных лиц, а также предназначен на определенные благотворительные цели: последняя форма (вакф хайри) обычно и подразумевается под вакфом.

Вакиф (учредитель) может указать размер различных статей расходования вакфов в абсолютных единицах или долях дохода и назначить распорядителя (мутаваллия). Необходимость распоряжаться разнородным, часто очень дробным, имуществом требовала единого управления и фактически превращала вакф одного учреждения в юридическое лицо (хотя эта категория неизвестна мусульманскому праву), представляемое мутаваллием данного вакфа.[264] В мусульманских государствах миллеты (конфессиональные общины) обладали недвижимым имуществом, включающим в себя здания мест богослужения и поклонения, образовательные и благотворительные учреждения. За немусульманскими общинами признавался такой вид недвижимой собственности, как вакфы, т. е. собственность, доходы с которой направлялись на религиозные и благотворительные цели[265]. В оттоманских городах абсолютное большинство земель принадлежало различным вакфам: «Институты, ответственные за обеспечение гражданских служб, такие как медресе, публичные бани, караван-сараи, госпитали (дар уш-шифа), психиатрические лечебницы (тимархане), помещения для выздоравливающих (табхане) и другие, занимавшиеся обеспечением таких служб инфраструктуры, как водоснабжение и канализация, финансировались имаретами (тип организации) и другими религиозными учреждениями. В немусульманских районах такие службы обеспечивались собственными религиозными организациями»[266].

При этом целостное исследование данной проблематики на данный момент еще только начинается, особенно в контексте взаимоотношений Российского государства и уммы в этой сфере, о чем справедливо писал московский этнолог С. Н. Абашин. При этом вакфы по большей части регулировались на основе норм устного и обычного права (урф ва адат), что зачастую являлось причиной конфликтов[267]. Особенно эта ситуация усугубилась после вмешательства русской администрации, которая руководствовалась своим представлением о формах собственности. К тому же она была прямо заинтересована в непризнании вакфов, так как в этом случае собственность, в частности земли, переходила в руки государства. Вдобавок в условиях развития рыночной экономики обрабатываемые вакуфные земли и производимые на них сельхозпродукты являлись важным резервом для увеличения масштабов производства. Ситуация усугублялась и стратегическим значением региона. Конфискация вакфов резко сокращала властный потенциал духовенства. Так были конфискованы практически все вакфы в Самаркандском уезде, где интенсивно развивался русский капитал, земель было мало, духовенство многочисленно, а район был пограничным с Бухарским эмиратом[268]. В статье 286 Положения об Управлении Туркестанским краем указывалось, что государственному поземельному налогу не подлежат вакуфные ненаселенные земли, весь доход от которых назначается вакуфным документом (вакф-наме) в пользу мечетей или школ, или для надобностей общественного призрения»[269]. Даже в случае сохранения вакуфного имущества государство усиливало за ним контроль. По «Положению о Таврическом Магометанском Духовном Правлении» от 23 декабря 1831 г. вакфы не являлись собственностью государства, и доходы от них распределялись через мутаваллиев при контроле со стороны Духовного Правлении. Это положение вошло в Свод законов Российской империи, где указывалось: «Главнейшие средства для содержания мечетей, училищ и определенного для мечетей духовенства суть недвижимые имущества, именуемые вакуфами, и денежные капиталы. Духовное Правление заведует вакфами по правилам, при сем приложенным». Однако по Положению Комитета Министров от 25 октября 1885 г. управление вакфами было передано в руки вакуфной комиссии, контролируемой губернским Управлением Государственных имуществ[270]. Таким образом, фактически контроль над вакфами перешел в руки государства.

Этот процесс оказался во многом схож с секуляризацией церковных владений православной церкви в XVIII в.

Ситуация с вакфами в округе ОМДС коренным образом отличалась от общемусульманской и даже российской туркестанской, или крымской моделей. Большая часть вакфов в Поволжье была конфискована сразу после уничтожения Казанского ханства, и окончательно этот процесс был завершен в период правления Анны Иоанновны (1730-е гг.). Вакфы на башкирских территориях были незначительны. Рост числа вакфов по всему округу ОМДС начинается во второй половине XIX в., но и тогда доходы от них оставались несравнимыми с соответствующими доходами в мусульманских государствах. Российским имперским законодательством вакфы для внутренних губерний не признавались. Поэтому имевшиеся попечительства (мутаваллиаты) зачастую действовали бесконтрольно, большая часть их была даже не зарегистрирована, они не обладали льготами. Духовенство округа ОМДС зачастую не имело стабильных доходов. В этом заключалось коренное отличие