Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов Страница 28

В соответствии с решениями III Всероссийского мусульманского съезда 1906 г. Духовным Собраниям передавались все религиозные дела мусульман включая контроль над вакфами[290]. Однако здесь речь шла о пяти органах религиозной автономии, объединенных в единую религиозную автономию, чей глава – Раис уль-улама – имел бы ранг имперского министра. Программы на местах ориентировались на использование конкретных вакфов для обеспечения финансирования образования. В 1906 г. в медресе «Буби» было создано общество шакирдов «Иттихад» В его программе, принятой 2 мая 1907 г. предусматривалось обеспечение школ за счет государства, земств и вакфов[291].

В 1917 г. скончался виднейший шейх суфийского ордена накшабандийа Зайнулла Расули. В 5-м приходе города Троицка Оренбургской губернии он создал целую мусульманскую инфраструктуру, включавшую медресе «Расулия», суфийскую ханаку, типографию и библиотеку. В пользу медресе он создал вакф, куда передал 19 000 руб. из своих средств. Медресе «Расулия» имело два здания, одно стоимостью 70 000 руб., другое – 16 000 руб. Для управления вакфом З. Расули создал комиссию из четырех человек. Медресе в качестве вакфа была передана библиотека стоимостью 4600 рублей. Из них он выделил 3500 рублей[292]. Стоит отметить, что в журнале присутствия ОМДС от 1 ноября 1912 г. указывается об отказе принять от З. Расули трех дворовых мест с постройками «под помещения мусульманских духовных училищ» 5-го прихода г. Троицка. Проблема заключалась в том, что З. Расули пытался создать пожизненное приходское попечительство для управления вакфом. Ему было отказано министром внутренних дел, так как по закону существование приходских попечительств при мечетях не предусматривалось. ОМДС разъяснило, что управление может осуществляться отдельными мутаваллиями, но не приходским попечительством[293].

Д. Д. Азаматов отмечает, что в октябре 1917 г. в ведении Оренбургского Магометанского Духовного Собрания находилось 91 учреждение с вакуфными владениями общей стоимостью 990,5 тыс. руб.: 49 домов, 2 гостиницы, 20 торговых лавок, 1382 десятины земли, более 5 166 000 руб. неприкосновенного капитала[294]. Из них 17 были учреждены на территории Оренбургской губернии, причем вакф А. Г. Хусаинова был крупнейшим и оценивался более чем в 550 тыс. рублей[295]. Реально в начале прошлого века оренбургские приходы обладали собственностью на сумму 313 000 руб., казанские – 146 000 руб., московские – около 50 000 руб., троицкие – 46 000 рублей[296]. На практике именно буржуазия финансировала создание вакфов. В 1917 г. нужды медресе стали обеспечиваться на общенациональном уровне после создания национальных фондов, т. е. финансовых институтов автономии. 24 марта 1917 г. в Казани в доме бая Валиуллы Ибрагимова состоялось собрание наиболее уважаемых членов – старейшин общины под председательством имама Галимджана Баруди всех классов. Буржуазия приняла решение официально создать Милли Сермая (Национальную казну), составившую 825 223 рубля на 27 марта. Милли Сермая возглавило бюро из 12 человек, включавшее только одного имама Габдуллу Апаная, и 11 представителей буржуазии. Имам и мударрис и будущий муфтий Галимджан Баруди пожертвовал 1000 рублей[297]. В ауле Акбаш Уфимской губернии в вакуфную собственность для нужд мечети было решено выделить 15 десятин земли[298].

Новый импульс финансирования религиозных нужд на общенациональном уровне был достигнут после создания правительства национально-культурной автономии – Милли Идарэ. 10–13 октября 1917 г. в Уфе прошло совещание при Малия Назараты, на котором обсуждался вопрос создания «национальной казны тюрко-татар Внутренней России и Сибири». Милли Хэзинэ (Национальная казна) должна была обеспечить финансирование нужд органов автономии, образовательных учреждений, больниц, приютов и ремесленных школ. Было принято решение отчислять минимум 1 % имущества на национальные нужды. Предусматривались такие способы сбора финансов, как налог и непосредственное обращение к имущим, а также подписка[299].

По конституции автономии, общенациональные, финансовые, просветительские, политические вопросы были изъяты из рук Диния Назараты. Вакфы были переданы Малия Назараты (Минфину). Диния Назарат сохранял контроль лишь в сфере назначения духовенства, строительства мечетей, создания духовных учебных заведений и их программы, в вопросах брака, регистрации, раздела имущества. Даже Низам-Намэ (распорядок, устав) Духовного Собрания должен был приниматься всем Миллет Межлисе (Национальным Собранием)[300]. Малия Назараты была учреждена казна (Милли Хэзинэ), в которой находилось более 1 миллиона рублей. Расходы Милли Идарэ между октябрем 1917 г. и 23 апреля 1918 г. распределялись следующим образом. Медресе «Галия» и «Усмания» в Уфе получили 25 000 рублей, Казанское отделение Диния Назараты и журнал «Мухтарият» – 122 604 рубля. Таким образом, медресе финансировались из Малия Назараты[301].

После недолгого периода признания некоторых норм шариатского права в отдельных мусульманских регионах советским режимом власти окончательнло запретили вакфы в 1929 г. Они были конфискованы в Крыму, Центральной Азии, на Кавказе и в Закавказье, где они действовали в годы царского режима.

Раздел II

Общенациональные институты джадидской эпохи

Глава 1

Благотворительные общества

В конце XIX в. важнейшей формой общественного движения татар становятся благотворительные общества. В 1890-е гг. в Казани, Петербурге, Троицке, Касимове, Астрахани, Семипалатинске создаются благотворительные общества[302] – культурные центры общин, имеющих коллегиальное управление. Благотворительные общества стали первыми собственно национальными структурами, объединившими традиционных защитников ислама с будущими политическими деятелями.

В эпоху до отмены крепостного права и «великих реформ» 1860– 1870-х гг. каждый из мусульман жил в своей сельской или городской общине-махалле, под ее контролем, но и с ее помощью. Новая рыночная экономика создавала возможности, но за место под солнцем всегда трудно биться одному. Не случайно, что первое благотворительное общество было создано в бурно растущей имперской столице среди выходцев из Касимова, большинство жителей которого традиционно покидало малую родину. Бекбулатовское общество взаимной благотворительности касимовских татар в Санкт-Петербурге было создано в 1867 г. Общество, объединившее прежде всего рестораторов, помогало своим членам как финансово, так и в вопросах трудоустройства. Общество развернуло деятельность и в Касимове, где оно купило трактир, дома, земли, запасы хлеба, открыло лавки, в которых торговали по сниженным ценам[303]. Таким образом, Бекбулатовское общество было своеобразной смесью общества взаимопомощи и кооператива. Эта форма оказалась маргинальной, и общество прекратило свою деятельность в начале 1890-х гг.

В больших городах велика была угроза ассимиляции. В наиболее крупном из мусульманских центров – Казани – уже в 1844 г. миллионеры братья Юнусовы открыли приют для мальчиков. В Уфе 20 ноября 1876 г. открылся приют для престарелых мужчин и мальчиков-магометан. Попечителем приюта являлся муфтий Оренбургского Магометанского Духовного Собрания С.-Г. Тевкелев, бессменным председателем Комиссии приюта был его племянник К.-М. Тевкелев, известный как гласный губернского земского собрания, а впоследствии депутат Государственной Думы четырех созывов, председатель думской мусульманской фракции II–IV созывов. Членами Комиссии были еще два будущих депутата I Госдумы и члены ЦК партии «Иттифак аль-муслимин» (1906) дворяне С.-Г. Джантюрин и Ш.-А. Сыртланов[304].

Непосредственными предшественниками благотворительных обществ были попечительства в рамках конкретных махаллей. В начале прошлого века оренбургские приходы обладали собственностью на сумму 313 000 руб., казанские – 146 000 руб., московские – около 50 000 руб., троицкие – 46 000 рублей[305]. Попечительские советы являлись органами, независимыми от ОМДС. Попечительскими советами обладал ряд медресе. Они занимались вопросами финансирования, а также контролировали программу медресе. Для иллюстрации приведем ряд примеров наиболее известных обществ или городских центров с благотворительными функциями.

В 1884 г. делается первая попытка по созданию благотворительного общества в Казани. Инициатором выступает здесь И. Юнусов. Напомним, что в 1876 г. он проиграл борьбу Ш. Марджани, который добился принятия «Проекта правил для управления имуществом медресе прихода 1-й соборной мечети г. Казани». В итоге был создан мутаваллиат (попечительский совет). К тому же Ш. Марджани был ахуном Казани. После смерти И. Юнусова проект пытались реализовать баи М. Галиев и А. Сайдашев. Последний был известен как лидер движения против сдачи экзамена по русскому языку для получения должности имама. Успешным стало движение, возглавленное лицами, имевшими связи в казанских чиновничьих кругах. Это были генерал Ш. Шамиль (сын имама Шамиля), директор Казанской татарской учительской школы, гласный Казанской городской Думы Ш. Ахмеров; преподаватель КТУШ, статский советник И. Терегулов, присяжный поверенный С. Алкин. Таким образом, здесь речь идет не о баях – традиционных лидерах общин (как И. Юнусов) – и ни о лидерах консервативного мусульманского движения (как М. Галиев и А. Сайдашев), но об умеренном крыле джадидов.