Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич Страница 18

– Слушай, брат, твой кот в моем хлеве кроликов ловит и ест. Ты смотри за твоей дурной зверюгой… А не то я ему голову сверну!

Полез пан Запеченский на свою печь, лег и заплакал.

Кот увидел и спрашивает:

– Пане мой милый, пане мой любый, что ты плачешь?

– Как же мне не плакать! Средний братик хочет тебя убить за то, что ты его кроликов ловишь…

– Не плачь, мой милый пане. Пойдем со мною! Все будет хорошо!

Собрались они и пошли. Идут. Хлопец и спрашивает:

– Куда ты меня, котик, ведешь?

– К речке, мой любый пане.

– Зачем?

– Иди, не спрашивай! Делай, что я тебе скажу. И тебе, и мне будет хорошо!..

Котик знал, что около речки царь с дочкою в тот час всегда гуляет.

Вот они шли-шли. Пришли к речке… Смотрят – и царь с дочкою идет.

Котик и говорит:

– Пане мой милый, пане мой любый, скидывай скорее сорочку, прыгай в воду и кричи: «Спасите, спасите!»

Вот он все сделал, как ему котик сказал: сорочку снял и бросился в воду.

– Спасите! – кричит. – Ой, спасите, помогите, добрые люди!

Царь услышал. А котик уже тут как тут… Подбежал и говорит царю:

– Прикажи, царь-государь, его спасти. Разбойники пана Запеченского ограбили и в воду кинули… Не дай ему погибнуть!

– Ой, лишенько! Не тот ли это пан Запеченский, который нам кроликов присылал? – спросила царевна.

– Тот самый… Он и есть, царевна! – отвечал кот.

Царь закричал и отдал приказ его спасать. Откуда ни возьмись, сбежался народ, отвязали лодки, закинули невода и спасли хлопца.

Вот царевна и просит царя:

– Возьмите, батюшка, пана Запеченского к нам во дворец… Он такой хороший, добрый… кроликов нам присылал…

Царь согласился. Вот они его принарядили и во дворец повезли. Царевне он так понравился, что их и поженили, и пышную свадьбу справили… И хлопцу тому хорошо, а коту еще лучше!

Озеро-слободка

Как-то по озеру с удочкой ездил рыбак в перелеске;

Рыба почти не ловилась, и стал он домой собираться.

Вдруг и поймалась одна, да такая красивая рыбка,

Что ни пером описать, ни в словах рассказать не сумеешь.

Чуть он в ведерко успел перебросить вертлявую рыбку,

Тихо пред ним поднялась над пучиною рыбка постарше, —

Бледная вся, будто кто испугал ее, вышла наружу

И человеческим голосом вскрикнула так над водою:

«Где ты, дитя мое, где ты, моя неразумная рыбка?

Стадо пора загонять; погляди, закатилося солнце…

Где ты, откликнись, дитя, али хищная цапля речная

В когти из волн подхватила тебя, моя рыбка родная?»

Долго сновала по озеру, в страхе и в трепете, рыбка;

Долго рыбак, опустивши весло, с челнока дивовался.

Взял напоследок ведро он, привстал и откликнулся рыбке:

«Вот твое дитятко, вот; ты возьми свою дочку, пожалуй;

Но уговор лучше денег: поведай по истинной правде,

Что ты за диво сама и какие края ваши воды?»

Быстро плеснувшись в воде и уставя пугливые глазки,

Так начала говорить замирающим голосом рыбка:

«Ох, человек, много лет той поре, как на этой поляне

Вместо воды, камышей и кустов красовалась слободка,

В шумной слободке жила на дворе на широком молодка.

Много добра и богатства у ней по амбарам лежало,

Много далеких купцов и мирян к ней во двор наезжало.

Раз пополудни она на крыльце на тесовом сидела;

Дочь на руках убаюкав, с крыльца за ворота глядела;

Видит – идет от села человек, утомился, бедняга,

Низко поклоны кладет у ворот и у окон слободки;

Просит он ковшик студеной воды у ребят и у старших…

Только не слышат ребята, играют себе по затишьям;

Старшие ж кто на гумне, кто с иглой али с пряжей уселся.

Вот подошел он ко мне, говорит: “Твоя хижина с краю,

Глушь за тобой и поля, я ж от жары изнываю;

Встань, захвати где-нибудь мне хоть каплю водицы студеной”.

Ум ли померк у меня, и теперь разгадать не умею,

Только в ответ старику я промолвила так, усмехаясь:

“Как, старина, разбудить, как покинуть мне малую дочку.

Хочешь напиться, так вон, погляди, и ручей под горою;

Полем успеешь дойти и, авось, не умрешь на дороге, —

Здесь же, у нас, в слободе, ты и капли воды не отыщешь”.

Странник поник головой и, как тень, из околицы вышел…

Вдруг слышу я – в тишине по околице звуки несутся,

Точно посыпался град, али где-то западали зерна.

Вижу – и замер мой дух: на столе сам собой, за порогом

Брызнул кувшин, а за ним у дверей из печурки плеснуло;

Возле из погреба струйка воды, словно дым, поднялася;

Миски, лоханки и ведра всплывают, несутся к воротам,

Им же навстречу, смотрю, выбегают другие потоки.

В ближних дворах та же притча: всплывают шесты и заборы.

И не опомнилась я, как кругом берега поднялися;

Зелено стало в глазах; колыхаясь, осела слободка;

Там же, вверху, как туман, заходили студеные волны.

Ты не дивися, рыбак, если в озеро днем ты посмотришь;

Темные кочки на дне – это хижины нашей слободки;

Мелкие травки – сады, а ложбинки – пруды да колодцы.

Ранней зарею, пока не шелохнулись по лесу листья,

С берега ухо наставь ты к воде, тут сейчас и услышишь —

Как далеко-далеко под тобой, в потопленной слободке

Ветер по кровлям шумит, словно плещутся мелкие струйки,

Куры кудахчут, петух на гумне заливается звонко.

И раздаются в воде колокольные тихие звуки,

Будто засохший тростник от дуновения ветра

Тихо звенит над водой, над пустынным прибрежьем качаясь».

Рыбка замолкла, едва отливаясь от зыби стемневшей.

В волны ей бросил рыбак целых суток добычу обратно;

И, привязавши челнок меж осокой, обратно в потемках

Вышел на берег, безлюдный и дикий, с пустыми руками[12].

Лисичка-сваха

В некотором царстве, в далеком государстве жил-был богатый пан. Понадобился ему наймит[13] свиней пасти. Вот посылает он своего приказчика искать свинаря и говорит:

– Найми ты его с таким условием: если прослужит год, дам ему десятину поля на год, а не прослужит – ничего не получит.

Пошел приказчик