Жизнеописание Данте и Петрарки - Леонардо Бруни Страница 7

пребывал у мессера Галеаццо Висконти, упрашиваемый этим правителем остаться у него. Равным образом он был в большой чести у правителя Падуи: его репутация и уважение к нему со стороны этих правителей были столь велики, что нередко они подолгу спорили с ним относительно того, куда ему ранее отправиться и в какое место прибыть, чтобы оказать ему больше почестей. Принимая такие почести и благосклонности, прожил Петрарка свою жизнь до самого ее скончания.

В ученых занятиях Петрарка проявил исключительное дарование, поскольку был в высшей степени успешен и в прозе и в стихах, и создал и в одном и в другом стиле довольно много произведений. Проза его была изящна, стих отточен, округлен и весьма возвышен. Такое дарование и в одном и в другом стиле было мало у кого, а более, чем у него, не было ни у кого. Ведь представляется, что Природа влечет либо к одному, либо к другому, так что обычно человеку дается то, в чем он силен от Природы: отсюда и происходит то, что великолепнейший в стихах Вергилий ничего не стоил и не написал в прозе, а высочайший мастер в прозаической речи Туллий ничего не стоил. То же самое мы видим и в других поэтах и ораторах: только в одном из этих двух стилей достойны они высочайшей похвалы, но в обоих никто из них, насколько я помню из прочитанного. Один только Петрарка, благодаря своему исключительному дарованию, был великолепен и в том и в другом стиле и написал много произведений и в прозе, и в стихах, упоминать о которых нет смысла, поскольку они всем известны.

19

Умер Петрарка в Аркуа, в Кастелло-дель-Падовано, который избрал в старости своим местом жительства, удалившись туда ради жизни в тишине и покое, вдали от всяких трудностей. При жизни Петрарка поддерживал теснейшую дружбу с Джованни Боккаччо, который достиг в то время знаменитости в тех же самых научных занятиях, так что, когда Петрарка умер, Флорентийские Музы, словно в силу наследственной преемственности остались с Боккаччо, и с ним пребывала слава упомянутых занятий, что стало преемственностью даже во времени, поскольку, когда умер Данте, Петрарка был в возрасте семнадцати лет, а когда умер Петрарка, Боккаччо был в возрасте на девять лет младше его. Так вот в силу преемственности с ним и остались Музы.

20

Писать жизнеописания БОКАЧЧО мы теперь не будем не потому, что он не заслуживает всяческой величайшей похвалы, но потому, что мне неизвестны подробности его происхождения и его частной жизни, а без таких знаний жизнеописания писать не следует. Однако его труды и его книги мне хорошо известны, и я знаю, что это был человек величайшего дарования, величайшей образованности, очень трудолюбивый и столько всего написал своей собственной рукой, что это вызывает удивление. Грамматике он научился взрослым, поэтому никогда не владел латинским языком достаточно хорошо, но из того, что он написал на народном языке, видно, что по природе он был чрезвычайно красноречив и обладал дарованием оратора. Из трудов, написанных на латыни, первенство принадлежит «Генеалогии богов». Ему весьма мешала бедность, он никогда не был доволен своим положением, но напротив постоянно жаловался и сетовал в своих писаниях. По природе своей он был нежен и презрителен, что очень вредило ему на деле, поскольку сам по себе он испытывал затруднения, но находиться при князьях и правителях было для него невыносимо.

21

Поэтому, оставив пока что Боккаччо и отложив его жизнеописание на другое время, я вернусь к Данте и Петрарке, о которых скажу, что, если нужно сопоставить между собой двух этих превосходнейших мужей, жизнеописания которых составлены мною, оба они были исключительно выдающимися, славными и достойными величайшего одобрения и похвалы. Относительно же того, кто пожелает дать сравнение, подробно рассмотрев их достоинства и заслуги, чтобы увидеть, кто из них более выдающийся, скажу, что соперничество здесь предстоит немалое, поскольку они почти равны друг другу известностью и славой. Мы же, говоря об этих двоих, можем сказать следующее.

В деятельной и гражданской жизни Данте более значителен, чем Петрарка, потому что он со славою принимал участие в войне за родину и в управлении республикой, чего нельзя сказать о Петрарке, поскольку он не жил в свободном государстве, которым мог бы управлять как гражданин, и никогда не поднимал оружия за родину, что, как мы знаем, является великим достижением добродетели. Кроме того, страдая от изгнания и бедности, Данте никогда не прекращал своих славных ученых занятий, но, несмотря на огромные трудности, написал свое прекрасное творение. Петрарка же создавал свои произведения, ведя жизнь спокойную и приятную, в почете и величайшем благоденствии. Признаем, что в сравнении с тем, чтобы желать благоденствия, когда нет недостатка ни в чем, более значительна добродетель, когда судьба противодействует тому, чтобы удержать мысли при ученых занятиях, особенно при падении, когда достойное положение сменяется положением преступника. Также в знании философии и математики Данте был более ученым и более совершенным, хотя много времени он отдавал творчеству, и, стало быть, и здесь Петрарка не может равняться с Данте. Во всех этих смыслах представляется, что Данте достоин большей чести.

22

Однако, перевернув страницу и говоря о доводах в пользу Петрарки, относительно первого суждения, касающегося деятельной и гражданской жизни, можно ответить, что, избрав для себя жизнь спокойную и с досугом, Петрарка оказался более мудрым и знающим, чем принимающий участие в треволнениях государства, в раздорах и в гражданских партиях, плодом которых зачастую становится то, что случилось с Данте – быть изгнанным и гонимым из-за человеческой злобы и народной неблагодарности. И некто Джано делла Белла, его сосед, от которого флорентийский народ получил столько благодеяний, а затем изгнал его, так что он умер в изгнании, должен был послужить Данте достаточно убедительным примером того, что не следует участвовать в треволнениях правительства республики[46]. В связи с тем де самым вопросом о деятельной жизни можно также ответить, что Петрарка был более постоянен в сохранении дружбы князей, потому что держался в стороне от перемен и разнообразия в отличие от Данте. Несомненно, что жить в уважении, жизнью, почитаемой всеми государями и народами, не лишено величайшей добродетели, мудрости и постоянства.

Что же касается того, что Данте, как говорят, при противодействии судьбы удержал свои мысли при ученых занятиях, можно ответить, что при счастливой жизни, при преуспеянии и благоденствии удержать свои мысли при ученых