Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин Страница 6

Маньчжурии. А если со мною в этом согласятся, то, вероятно, и не поставят мне в укор того, что я готов одобрить инициаторов нашего наступления в Маньчжурию и на Квантун в конце минувшего столетия: они оказали существенную услугу родине, предотвратив от нее в будущем более горькие беды, а, главное, заставили самой войной отрешиться от рутины и стать на путь прогресса. Конечно, я не имею в виду тех прикосновенных к делу, благодаря кому мы точно нарочно обостряли наши отношения с японцами, англичанами и американцами непосредственно перед войной.

В ноябре – декабре 1903 года мне пришлось все-таки подумать о возможности осложнений на Дальнем Востоке. Япония не могла двинуть по сухому пути ни одного солдата ни на какой театр военных действий; в случае нападения на Россию ей надо было прежде всего произвести операцию десанта своих армий где-либо в Корее, Маньчжурии или Уссурийском крае; при наличии богатого коммерческого флота, как у Японии, эта операция фактически возможна в самых больших размерах, тем более что удаление берегов Японии от берегов вероятных театров военных действий с Россией относительно невелико; затем флот является лучшим и удобнейшим коммуникационным средством для высадившихся армий. Однако высадка осуществима только в том случае, когда ее выполнение обеспечено от противодействия сухопутных и морских сил противника; первое препятствие в данном случае было не слишком серьезно, так как на Дальнем Востоке имелось незначительное число русских войск; кроме того, операция десанта относительно легка при условии господства на море, ибо выбор места высадки и времени ее выполнения принадлежат наступающему. Следовательно, осуществление Японией наступательной войны, т.е. возможность производства высадки ее армиями, зависела исключительно от того, могла ли она тотчас же, в самом начале военных действий, получить уверенное, полное превосходство сил на море; поэтому, если бы в дни омрачения политического горизонта в ноябре и декабре 1903 года произвести точное сравнение сил японского флота и нашей Тихоокеанской эскадры, то можно было бы прийти к определенному заключению о возможности для Японии начать войну с Россией. Говорю «для Японии», а не «для России», потому что наше правительство, по-видимому, войны не хотело и, казалось, было готово идти на некоторые уступки в целях предотвращения этого бедствия. Решить такую задачу по силам только специалисту морского дела, и поэтому, как ни старался я выводить боевые коэффициенты сравниваемых сил подсчетом судов, их бронирования, их артиллерии и водоизмещения, конечно, не мог прийти к определенному заключению. Однако, как казалось мне тогда и кажется еще и теперь, эти коэффициенты для японской и русской эскадр были почти одинаковы, по крайней мере имея в виду эскадренный бой в открытом море; японцы имели лишь безусловное превосходство в судах береговой обороны и минной флотилии.

Но, кроме цифровых данных, доступных более или менее каждому из нас, надо было принять в расчет еще иные коэффициенты, а именно: систему постройки флота, качество его материала, что знают только специалисты дела, и, наконец, нравственный элемент, т.е. качество командного состава, качество адмиралов, офицеров и судовых команд, их боевую подготовку. Если я мог судить наверняка об этой огромной величине, играющей колоссальную роль в бою в отношении нашей сухопутной армии, и подозревал тогда же (перед войной), что японцы не побоятся померяться с русскими войсками, так как последние за десятилетие только ухудшались, а японская армия, уже сделавшая за тот же период времени одну победоносную кампанию, непрестанно прогрессировала, то мог ли я думать, что японцы считали нашу Порт-Артурскую эскадру неспособной оказать какое-либо сопротивление их десантным операциям с самого начала военных действий и уже наметили все средства, чтобы обеспечить себе наверняка благоприятную обстановку. Я не мог знать также, что наша вспомогательная эскадра («Ослябя», «Аврора» и др.), шедшая на усиление Артурской и уже находившаяся в Средиземном море, осенью 1903 года, не придет своевременно, так как какому-то адмиралу по семейным обстоятельствам нужно было пребывать в Ривьере. Я не ведал, конечно, что мы упустили покупку двух великолепных бронированных крейсеров 1-го ранга и предоставили усилиться ими более бедным японцам; что наше морское министерство решительно не отдавало себе отчета в том, что нужно делать с нашим уже достаточно многочисленным в то время флотом, и что поэтому большая часть судов могла с успехом числиться в списках, но в то же время не играть никакой роли как боевые единицы; что у нас не было ни одного адмирала, способного руководить в бою эскадрой; что лучшие из них не допускались на службу в Тихий океан, что флотские офицеры и весь личный состав флота далеко не на высоте своего назначения; что наша сильная Тихоокеанская эскадра будет разбросана наместником-адмиралом чуть не по всем портам Тихого океана, а основное ее ядро, служившее оплотом обороны Артура, даже после разрыва дипломатических сношений с явно готовившимся к борьбе с нами сильным и коварным азиатом, не примет никаких мер боевой готовности и даст возможность захватить себя спящим и врасплох. Повторяю, что я не знал ничего этого, и поэтому верил, что наш Тихоокеанский флот, представляя из себя по спискам внушительную силу, мог заставить японцев и не решиться открыть военные действия, а ограничиться одними угрозами, чем добиться всяких уступок и компромиссов.

Ввиду всего вышесказанного меня как громом поразило известие о разрыве Японией дипломатических сношений, а на следующий же день телеграмма о выводе из строя Артурской эскадры двух наших сильнейших броненосцев и одного крейсера, а также о бомбардировке крепости. Что японцы атаковали наши суда – в этом особой неожиданности быть не могло, потому что, при условии разрыва дипломатических сношений, начало военных действий, конечно, было близко, но поражала халатность, невнимание со стороны нашей администрации и флота, допустивших подставить всю эскадру под внезапную, совершенно неожиданную атаку. Этот фатальный несчастный случай сразу указывал на нашу полную неготовность к войне и служил вообще дурным предзнаменованием, а потому я сразу потерял всякое доверие к нашим морским силам. Оставалось надеяться на сухопутную армию, к которой и должен был перейти центр тяжести всей серьезной борьбы. Итак, благодаря нескольким печатным строкам официальной телеграммы, гласившей о пробоинах на «Ретвизане», «Цесаревиче» и «Палладе», нам русским людям пришлось узнать следующее: русский флот не в состоянии меряться силами с японским, и японцы неминуемо выберутся на материк Азии, где присутствие их для России нетерпимо; конечно, они высадятся в достаточных силах, ибо по количеству своего народонаселения Япония равняется Германии, а последняя легко выставляет два миллиона бойцов; поэтому Япония может легко мобилизовать несколько сот тысяч солдат и перевезти их в кратчайший срок на