Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс Страница 12

отдашь мне свою жену. На месяц. Кто-то громко ахает. Судя по всему, Князев пребывает в шоке от такого абсурдного предложения, и, не понимая, что ответить, молча смотрит на меня. — Жену мою, значит, хочешь, — хмуро выдает он. — Так же, как и ты мои акции. Ты ведь очень хочешь их заполучить, верно? — заявляю с ухмылкой, наслаждаясь произведенным эффектом, ведь именно этого Князев жаждет больше всего на свете, чтобы компания принадлежала ему одному. Дядя успел посвятить меня в свои дела, но я не особо интересовался положением дел в компании. Ровно до того момента, пока не встретил Тамилану. — Если выиграешь, получишь их по весьма выгодной цене, — подначиваю я это алчное чудовище. Князев тушит сигару, и я уверен, вместо пепельницы он представляет мой череп. — А что так скромно, Роман? — иронизирует мой соперник. — Только месяц? В чем подвох?

— Нет подвоха, — качаю головой. — Я хочу то, что хочу.

Стук каблуков прерывает нашу беседу и привлекает мое внимание, прежде чем я вижу ее. Черт подери, да я пялюсь на нее с откровенным ошеломлением. В хорошем смысле этого слова. И не только я один, каждый кусок дерьма, сидящий за столом, поглощает эту женщину, буквально истекая слюнями.

Вместо скромного серого свитера на ней весьма провокационное, но в то же время королевское платье. Поверх черной облегающей ткани свисают золотые нити, и при каждом движении они колеблются, привлекая внимание к изящным очертаниям тела. Шелковистые волосы волнами спускаются на один бок, закрывая часть красивого лица, и мне безумно хочется отвести пряди ей за ухо, не позволив прятаться от меня.

Проклятье, она само совершенство.

— Прошу прощения, — присаживаясь, извиняется Тами с ослепительной улыбкой на лице, однако стеклянные аквамариновые глаза не позволяют мне поверить ей. — Надеюсь, я не помешала? — вкрадчиво произносит она, перекидывая ногу на ногу.

— О, нет, дорогая. Ты как раз вовремя.

Тамилана бросает на него вопросительный взгляд.

— Дело в том, — саркастичный голос Князева работает в данной обстановке триггером. — Что наш гость сделал очень интересное предложение.

Он делает эффектную паузу.

— И что это за предложение? — замечаю, как тонкие пальцы Тами аккуратно поглаживают столешницу.

— Роман предложил ставку, если выигрываю я, акции мои, если он, — на лице Князева появляется подобие улыбки, — он забирает тебя. На месяц.

Глаза Тами расширяются, и она тут же впивается яростными льдинами прямо в мое сердце.

— Это шутка какая-то?

7

Резкий вздох вырывается из груди с той же скоростью, с какой кровь отливает от лица.

Как он мог позволить сделать меня гребаным трофеем?

А потом еще более ужасающая догадка разбивается о мой шокированный мозг. На кухне Роман сказал, что заберет меня, я все не могла понять, каким образом, поэтому даже выбросила эту глупость из головы, особо не поверив словам самоуверенного подонка. Вот только сейчас, глядя в невозмутимое лицо Гаспарова, понимаю: он либо сумасшедший, либо глупец. В принципе и то и другое крайности, не предвещающие ничего хорошего.

— Парень, да ты глупец, у тебя была возможность выбрать что угодно, — саркастично посмеивается мой муж, и его поддерживают сидящие за столом. — Но, хоть моя жена и не стоит того, что у нас на кону, я согласен. Выигрыш будет вдвойне приятней, — продолжает он насмехаться, а я окончательно падаю духом. — Многомиллионные акции против месяца с моей женой…

— Нет!

С бешено колотящимся в груди сердцем я подрываюсь с места, но меня тут же грубым рывком опускают на стул, а потом возле уха раздается рычание моего мужа:

— Не смей сомневаться в моей победе. Эти акции станут моими. И ты тоже останешься со мной.

Часто хватая ртом воздух, я не нахожу, что ответить своему мужу, прежде чем грубая рука покидает мое предплечье. Но даже жжение на коже под платьем едва ли сравнится с той болью, которая разрывает мою душу. Акции, акции, акции… Князев совсем свихнулся на этом проклятом бизнесе.

— Забавно… — шепчу себе под нос, пребывая в полном отчаянии, а в ушах стоит фоновый гул, потому что я отказываюсь понимать происходящее и совершенно ничего не слышу. Кажется, я даже ничего не вижу, чувствуя себя своего рода сторонним наблюдателем.

Интересно, если бы мой отец присутствовал, могла бы я рассчитывать хоть на жалкую каплю его поддержки… или сочувствия? Нет, все-таки хорошо, что он не смог явиться, какой бы не была причина его отсутствия.

— Играем один раз, — долетает до моего затуманенного рассудка голос Гаспарова. — На новой колоде.

И вот в эту секунду действительно наступает настоящая тишина, а на стол прилетает что-то тяжелое.

Я с опаской поворачиваюсь в сторону мужа и понимаю, что вся его уверенность теряет своей шлейф благородности. Сейчас с него будто сняли десятки скользких слоев лживых оболочек.

Но уверена, это видно только мне. Слишком жесток этот человек, чтобы показывать малейшую трещину в своей броне. Только я знаю, что он не отступится, потому что никогда не позволит своей бараньей гордости уступить место слабости и разуму. Лишь я понимаю, что сегодняшняя игра может перевернуть всю мою жизнь с головы до ног. Принести деспотичный хаос. Разрушить меня окончательно. Уничтожить останки шаткой гордости. А самое ужасное в том, что уйти мне никто не позволит.

Я будто погибаю между молотом и наковальней, зная, что сегодня моя судьба зависит от случайной карты…

Но я пойду до конца, потому что у меня с отцом есть один маленький секрет, точнее это секрет отца, о котором я обязана молчать. И молчать в моих же интересах. А, следовательно, я в любом случае буду марионеткой в руках мужа, потому что пожертвую всем, лишь бы подобная участь не настигла мою младшую сестру.

К сожалению единственное, что я знаю о ней, нас разлучили в день, когда она родилась…. Ту, что до тридцатой недели считали мальчиком. Но когда на свет появилась девочка, после родов которой скончалась моя мама, отец обезумел, и младенцем отправил ее в пансион в Англии.

Никто не мог ничего изменить, а мне повезло только в том, что я была первенцем. Отец не скрывал от меня этой информации и каждый раз обещал, что познакомит меня с сестрой, даже фотографии показывал, по которым я много лет пыталась найти ее.

Вот только что я могу, когда сама нахожусь в темнице с чудовищем? Да и кто мне поможет? Везде правят власть и деньги. А мой отец сполна снабжен и тем, и другим.

И вот с чего любить мне этого подонка, гордо звавшего себя