Тридцать восемь квадратов - Оксана Савье Страница 15

— Свободная, — повторила Маша. — Звучит страшно.

— Сначала страшно, — согласилась Лена. — Потом становится хорошо. Обещаю.

Они доели мороженое, допили вино. Лена помогла Маше переодеться, смыть макияж. Уложила ее в кровать, накрыла одеялом.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет легче.

— Откуда знаешь?

— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но надеюсь. За обеих.

Когда Лена ушла, Маша лежала в темноте и смотрела в потолок. Телефон завибрировал — сообщение от Никиты.

"Прости за вечер. Я не сдержался. Но то, что я сказал — правда. Ты для меня больше, чем просто папина жена. Всегда была."

Потом от Ники: "Спасибо, что пришла. Я знаю, как тяжело. Люблю тебя."

От Евы: "Маша, прости, что все так вышло. Я хотела, чтобы было хорошо. Но получилось... не очень. Можно я приеду? Просто поговорить. Только мы с тобой."

От Алины: "Алиса хочет к тебе в гости. Мы можем приехать в воскресенье?"

Маша читала сообщения, и что-то теплое разливалось внутри. Не заполняя пустоту, но делая ее чуть меньше.

Она написала всем коротко: "Спасибо. Я в порядке. Созвонимся."

Потом положила телефон и закрыла глаза.

Завтра воскресенье. Выходной. Можно поспать подольше. Можно выпить кофе с Леной. Можно просто полежать в тишине тридцати восьми квадратов.

Можно начать привыкать к новой жизни.

Медленно, шаг за шагом.

Без Саши. Без большого дома. Без иллюзий.

Но с собой.

И это было началом.

Прошло две недели. Маша вошла в новый ритм. Работа, курсы по субботам — она записалась, и это оказалось хорошим решением. Лекции отвлекали, новые методики увлекали. Познакомилась с парой коллег из других школ, обменивались опытом.

Никита приезжал по воскресеньям — привозил Алину и Алису. Малышка научилась говорить "Ма-ма" и тянулась к Маше ручками. Алина пекла пироги, они пили чай, говорили о мелочах. О жизни, которая продолжалась.

Ника приходила по средам, после пар. Они готовили вместе ужин, смотрели сериалы, болтали. Ника рассказывала о университете, о мальчике, который ей нравится, о ссорах с Евой. И иногда, иногда спрашивала осторожно: "Маш, а ты не жалеешь?"

"О чем?" — отвечала Маша.

"Что ушла."

И Маша думала, прежде чем ответить. Жалела ли? О потерянных годах — да. О детях, которые теперь на расстоянии — да. О доме, который обустраивала пятнадцать лет — нет. О Саше — нет.

"Не жалею, что ушла, — говорила она. — Жалею, что не ушла раньше."

С Евой они встретились в кафе. Девушка пришла бледная, с красными глазами.

— Мама уехала, — сказала она сразу, без прелюдий.

Маша замерла с чашкой в руке.

— Как уехала?

— Неделю назад. Сказала, что ей нужно время разобраться в себе. Что она поторопилась с возвращением. Что любит нас, но... не готова. — Ева всхлипнула. — Опять. Она опять ушла.

Маша протянула руку через стол, взяла ее ладонь.

— Мне жаль, солнышко.

— Никит был прав, — Ева вытерла слезы. — Ты говорила об этом. Что она снова уйдет. Когда устанет. А я не слушала. Я хотела верить, что на этот раз будет по-другому.

— Это нормально — хотеть верить, — тихо сказала Маша. — Она твоя мать.

— А ты кто? — Ева посмотрела ей в глаза. — Для меня. Кто ты?

Маша помолчала. Хороший вопрос. Кем она была? Не матерью — не родной. Не мачехой — слово звучало холодно. Просто... Машей. Женщиной, которая была рядом. Которая любила, не требуя называть себя мамой.

— Я та, кто любит тебя, — ответила она. — Просто. Без ярлыков.

Ева заплакала — сильно, навзрыд. Маша встала, обошла стол, обняла ее. Они так и сидели в кафе — две женщины, обнявшиеся, плачущие. Официанты деликатно отводили взгляд.

— Не уходи, — прошептала Ева сквозь слезы. — Пожалуйста. Мне нужна ты.

— Никуда не уйду, — пообещала Маша. — Я здесь. Всегда буду здесь.

Вечером того же дня позвонил Саша. Первый раз.

— Маша, — голос был усталым, сломленным. — Можно мне приехать? Поговорить.

— Зачем? — спросила она.

— Мне нужно... я должен объяснить. Извиниться. Я...

— Саша, ты уже сделал выбор, — перебила Маша. — Объяснять поздно.

— Она ушла, — тихо сказал он. — Кира ушла опять. И я понял, что совершил ошибку. Что ты... ты была лучшим, что было в моей жизни. А я...

— Нет, — остановила его Маша. — Нет, Саш. Я не была лучшим. Я была удобным. Была заменой. И ты это знал. Всегда знал.

— Маша, пожалуйста...

— Мне пора, — она посмотрела на телефон. — Удачи тебе. Правда. Береги детей.

Она отключилась, не дав ему договорить. Потом заблокировала номер. Не из злости. Из самосохранения.

Ей не нужны были его объяснения. Его попытки вернуть то, что разрушил сам.

Ей нужен был покой.

Глава 13. Встреча в школе

Прошел месяц. Маша привыкла просыпаться одна, пить кофе у окна, смотреть, как город оживает. Жизнь вошла в колею — спокойную, предсказуемую, почти комфортную.

Она даже записалась на йогу по вечерам.

В понедельник утром директор вызвала ее в кабинет.

— Маша, присаживайся, — Валентина Ивановна указала на стул. — У меня к тебе предложение.

Маша села, настороженная. Обычно такие разговоры означали дополнительную нагрузку — классное руководство, подготовку к олимпиадам, замену заболевших коллег.

— Ты же хотела повышения квалификации? — продолжила директор. — Методист из областного центра ищет учителей для пилотного проекта. Новые подходы к преподаванию литературы. Два месяца работы в экспериментальном классе, потом защита методики. Если успешно — публикация, участие в конференциях, возможно, даже грант на дальнейшие исследования.

Маша выпрямилась.

— Это... это серьезно?

— Очень. Но работы много. Придется ездить в область раз в неделю на консультации, вести дополнительные занятия, готовить отчеты. — Валентина Ивановна посмотрела на нее внимательно. — Я знаю, что у тебя сейчас непростой период. Ольга рассказала... не подробности, просто что у тебя изменилась семейная ситуация. Если не готова, я пойму.

— Я готова, — твердо сказала она. — Когда начинаем?

Директор улыбнулась.

— Вот и отлично. В среду приедет методист, познакомишься. Зовут ее Ирина Михайловна Каретникова. Говорят, характер жесткий, требовательная, но профессионал высочайшего уровня.

В среду во время обеденного перерыва Маша зашла в учительскую и увидела незнакомую женщину. Высокая, лет пятидесяти, седые волосы собраны в строгий пучок, очки на цепочке, деловой костюм. Она разговаривала с директором, жестикулируя, и в голосе звучала уверенность человека, который привык быть услышанным.

— А, Мария Александровна! — Валентина Ивановна поманила ее. — Познакомьтесь. Ирина Михайловна Каретникова, методист областного центра развития образования.

Женщина повернулась, и Маша встретилась с