Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 3

Кто-то сидит, затаившись, судя по всему, в самом темном углу. И тихонько дышит. Верней, ему кажется, что тихонько, а на самом деле довольно шумно, с всхлипами. И веет страхом от этого спрятавшегося.

Хозяйка квартиры? Или вор, который убил хозяйку и теперь притаился?

Черт…

А ведь мог бы водилу с собой взять! Вдвоем-то однозначно веселее было бы!

Интересно, где прячется?

Пофиг.

Сейчас свет врублю и гляну! Явно никого не разбужу и не напугаю. Сильнее, чем уже есть.

Свет на мгновение ослепляет, но зато и прячущийся обнаруживается сразу. Прячущаяся.

Девчонка.

Сидит, скукожившись, у барной стойки, обнимает себя руками. И смотрит на меня снизу вверх.

Свет отражается в ее огромных раскосых глазах. На бледном лице — выражение такого ужаса, словно она привидение увидела. Или монстра.

— Вот ты где… — бормочу я зачем-то, тяну ее за руки. Девчонка упирается, но против меня, конечно, ничего не может сделать. — Вставай.

Перехватываю ее поудобней за плечи и поднимаю силой.

И, наверно, перебарщиваю все же, потому что девчонка оказывается очень легкой и буквально взлетает над полом, повисая беспомощно, словно кукла, в моих руках.

Это меня чуть-чуть удивляет. Чего это она? Настолько боится?

Хочу сказать ей, что я от ее подруги, успокоить, короче говоря, но почему-то молчу.

И держу ее, ощущая, какая она маленькая. Совсем, ведь, мелкая, надо же… И такая… Кукольная. Узкое личико, темные раскосые глаза, черные волосы в короткой асимметричной стрижке… Кореянка? Черт… Почему не знал? Не спросил, потому что, дурака кусок.

С другой стороны, какой смысл спрашивать? Какое мне дело, как выглядит девчонка, подружка моей невестки? Вообще без разницы же. Я ее, как женщину, и не планирую рассматривать, ни при каких вариантах, даже будь она Мерлин Монро тут.

Тем более, что она — вообще не Мерлин Монро.

Не мой формат совершенно.

Да и типаж не мой.

На таких девочек западают худые мальчики в свободных штанах и с сережками во всех местах. Рисуют их в разных пошлых видах, дрочат потом на эти рисовки… Как-то это называется даже…

Но мне не важно, как.

Все равно я не любитель.

Просто… Ну… Неожиданно как-то, да.

Она не пытается вырваться, висит покорной тряпочкой в моих руках. Приняла чего-то? Зрачки расширены, глаза кажутся черными-черными. И ужас в них потусторонний.

Надо что-то делать.

Я прикидываю, какими словами успокоить девчонку, и в этот момент она начинает шептать, испуганно и жалко:

— Пожалуйста… Пожалуйста… Сделай это быстро…

Чего?

Не понял сейчас…

Хочу уточнить, но девка снова принимается умолять:

— Пожалуйста… Не мучай…

И облизывает губы.

Они как-то сразу становятся розовыми и пухлыми, что на бледном лице смотрится… Ладно, пусть будет странно. Да. Странно.

— Не мучай…

— Хорошо, — говорю я, понимая, что девка явно под чем-то, и не надо ее волновать. Надо согласиться. — Я не буду тебя… мучить.

Она еще шире распахивает свои невероятные глаза, словно не веря, что я согласился, а затем выдыхает благодарно:

— Спасибо…

И обвисает в моих руках еще больше.

Да ебтвою…

Перехватываю ее поудобней и тащу вниз, к машине.

Не было у меня проблем, так нашел, надо же!

В машине я укладываю девчонку на заднее сиденье, укрываю пледом, который вытаскивает удивленный моим приобретением водитель, заботливо укутываю голые стройные ноги в высоких плотных чулках. Кроме них, заканчивающихся на середине бедер, на анимешке только свободная футболка, как раз до середины этих бедер и доходящая. От возни моей все это дело задирается, и я наблюдаю еще и черные трусики с каким-то принтом спереди, то ли кошка, то ли собачка. Блядь… Дебилизм и с боку бантик…

Трусы с рисунком…

Ловлю внимательный взгляд водителя на ногах и трусах девчонки, укутываю ее пледом поплотнее, неожиданно злясь на ситуацию.

А девчонка, не просыпаясь, начинает плакать. Да так горько, что мне не по себе становится. Терпеть не мог никогда женских слез, фальшивых насквозь. Но сейчас никто не играет.

Она реально чем-то до такой степени напугана, что не понимает даже, что плачет. Просто слезы льются по щекам из-под сомкнутых длиннющих ресниц.

И я вытираю их.

Вытираю, проклиная все на свете.

Задеваю пальцами распухшие от слез губы, бешусь еще больше, учитывая, что девчонка никак не может успокоиться.

Ей явно от моих утешалок еще хреновей!

А я терпеть не могу утешать хнычущих баб!

В конце концов, она устает рыдать и затихает.

Я сажусь рядом с ней, поправляю плед и командую водиле ехать домой.

По пути периодически посматриваю на мирно спящую девчонку, и в душе что-то такое… Странное.

Зачем мне это все, вообще?

Какого хера вляпался?

Глава 3. Где я?

— Ну? — глубокий мужской голос с властными жесткими нотками вытаскивает меня из мрака, — что с ней?

— Ничего серьезного не вижу, Демид Игнатьевич, — второй мужчина спокоен и дружелюбен. Так… Профессионально дружелюбен, отстраненно, — конечно, когда будут результаты анализов, смогу точнее сказать, но пока что, на первый взгляд, девушка просто устала. Похоже, нервный срыв. Истощение, обезвоживание, кстати… Ее прокапаем сейчас, глюкоза, витаминчики, станет легче.

— А не может такого быть, чтоб она приняла чего-то? — спрашивает первый мужчина, — а то глаза у нее были характерные.

— Нет, признаков никаких. Но, повторюсь, точнее после получения результатов…

— Ладно, — после паузы говорит первый мужчина, — и долго она?.. Так?.. А то мне уехать надо…

— Я могу прислать сиделку.

— Нет, не хочу чужих людей тут.

— Но у меня в клинике только профессионалы, я вас уверяю…

— Нет.

И так это «нет» сказано, что даже меня, все еще находящуюся в полусне и толком не различающую, где реальность, а где еще кошмар мой привычный, пробирает.

Когда этот мужчина говорит «нет», сто процентов все вокруг присаживаются и делают ритуальный реверанс...

— Я понял вас, Демид Игнатьевич, — смиренно отвечает врач, — тогда вам необходимо все же подождать, пока девушка очнется. Она… Ей может быть тяжело воспринимать реальность. Новая обстановка и прочее. Вы же ее доставили сюда в бессознательном состоянии, насколько я помню?

— Да.

— Ей нужны будут ориентиры. Лучше, если кто-то знакомый.

— Я ее не знаю.

— Но… Она вас видела же?

— Да.

— Ну, тогда…

— Но я не уверен, что она запомнила. Глаза у нее были странные. Говорила что-то непонятное. Потому и уточняю, нет ли чего в крови.

— Выясним. Пока пусть спит. И надо следить, чтоб капельницу не вырвала.

— Черт… И что мне, возле нее сидеть, что ли?