Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова Страница 6

«А Настасья цела. Лучше бы ее!» – мелькнуло в голове у Влада. Он застыл на ветке, не в силах даже дышать, лишь смотрел на распростертое тело и слушал.

– Действительно змея подколодная, – прошептал Годиныч. – Что ж, отвязывай меня, – сказал он уже громче, – все равно делать тебе больше нечего.

Настасья вздохнула, поглядела на шатер, подняла валявшийся недалече обломок меча Годиныча – к мечу Кощея, видать, прикасаться побоялась – и подошла к дубу. Только она примерилась к веткам – те вздрогнули и сами расступились, выпустив пленника.

– Знаешь, – сказал Годиныч, отойдя от дерева и потирая руки, – был я в граде стольном Константинополе, дивился на храмы высокие с золочеными куполами. Привечали меня люди святые, рассказывали о вере в единого бога: предал его на мучения и смерть один из учеников, а меня еще хуже – жена! – С этими словами выхватил он из рук Настасьи обломок меча и остаток клинка вогнал ей в живот. Вскрикнула Настасья и кулем на землю рухнула.

В тот же миг спало оцепенение с Влада.

Годиныч глянул на шатер, хмыкнул и направился к Кощею. Тут уж Влад не выдержал, сорвался с ветки, сделал круг и бросился Годинычу в лицо. Тот вовремя отпрыгнул и рукой закрылся.

– Не смей! – закричал Влад.

Годиныч кинулся было к Кощееву мечу, но передумал.

– Жаждешь падалью полакомиться, птица черная? – рассмеялся он. – А и лакомись на здоровье, мешать не стану, – и направился к своему коню.

Тот не убежал, топтался между озером и лесом, затравленно кося глазом на вороного жеребца Кощея.

– Ах, хорош! – Годиныч цокнул языком, вороного разглядывая, и было сделал шаг в его сторону, но передумал. – Хозяин твой мертв, собственным нечистым колдовством сраженный. Значит, мне теперь о тебе заботиться. Не обижу тебя, богатырский конь, коли станешь служить мне верой-правдою.

Вороной выгнул шею, всхрапнул, оглядел Годиныча с ног до головы и оскалился. Зубы у него оказались вовсе не лошадиные, а волчьи, глаза же вспыхнули, словно угли.

– С другой стороны, – произнес Годиныч, – от коня врага не жди блага. Оставлю тебя здесь на расправу волкам, – повернулся и быстро-быстро побежал, только каблуки засверкали, к своему коню.

Влад мог бы догнать его, клюнуть в темечко, но не захотел. Себя в смерти Кощея он винил всяко больше, нежели этого богатыря с насквозь прогнившей душой.

– Прости меня, – обратился он к Кощею, – если б мог, всю кровь отдал бы до единой капли, только бы ты ожил.

Вначале Влад решил, будто ему почудилось: грудь шелохнулась. Подпрыгал ближе, прижал голову к коже напротив сердца и ощутил неровный, словно неуверенный, стук.

– Почто мне кровь твоя, птица злокозненная? – прошептал Кощей, пока не открывая глаз. – Воды принеси напиться.

– Я мигом! – воскликнул Влад, не веря собственному счастью, и бросился к ручью. Впервые пожалел, что человеческое тело в тереме почивает. Сейчас перекинуться бы! В ладони воды много больше войдет, нежели в птичий клюв, однако делать нечего.

Носился Влад до самого заката от распростертого на земле Кощея до ручья и обратно. Усталость ощутил, лишь когда тот приподнялся на локте.

– Довольно, – произнес Кощей, и у Влада тотчас кончились все силы, словно не воду носил, а питал того собственной душой. Лапы подогнулись, но он вовремя взмахнул крыльями, удерживая равновесие.

– Устал? – поинтересовался Кощей равнодушно.

– Нет, – хрипло прокаркал Влад. Казалось, немощь, сковавшая недавно человеческое тело, переселилась и в птичье.

– Тогда перебирайся на плечо и пойдем. Охота мне посмотреть, какие гадости ты устроил, – велел Кощей, и Влад не решился перечить.

Крылья не подвели, но голова закружилась. Когтями в плечо слишком сильно вцепился, боясь упасть, и, похоже, пропорол вместе с одеждой и кожу. Кощей лишь фыркнул на это.

Глава 3

Раньше Влад и подумать не мог, будто человек способен так смердеть. Стоило приблизиться к телу Настасьи, отвратный запах испражнений забил нос. Обрубок меча по-прежнему торчал из ее живота, вокруг натекла зловонная темная кровь, казавшаяся черной. Влада с плеча Кощея словно невидимая сила сняла и под ближайший куст бросила.

– Давно на свете живу, а ни разу не видел, чтобы вороны клювы воротили от падали, – заметил Кощей. Голос хриплым и злым показался, смешок ударил в спину, будто камень.

– Послушай!.. – взмолился Влад.

– Уже наслушался тебя вдосталь, помолчи, – проворчал Кощей и оборотился к лесу: – Покуражился я здесь, прими же молодые кости и не держи зла.

Как только договорил, разверзлась под Настасьей земля, вобрала тело да впитала кровь. Владу почудилось, будто повис в воздухе звериный вой, но тотчас стих. Прямо перед Кощеем закружился небольшой вихрь, положил траву, а пыль поднял. Не прошло трех ударов сердца – очутился возле него старичок, волосами заросший, бородой до пят достающий, в облачении из веток и листвы.

– Щедрый подарок, – проговорил он, скрипучим голосом, от одного звука которого у Влада сердце замерло, а по крыльям будто ледяной иглой провели. – Молодая баба, уд узнавшая, да срок не доходившая. Ай, щедр ты, царь, на подарки.

Кощей и бровью не повел.

Старичок ему в ноги поклонился, бородой землю подмел, крякнул по-утиному и нехотя спросил:

– Может, чего нужно-надобно?

– Птенца неразумного видишь? – Кощей качнул головой в сторону Влада и приказал: – Привечай, в обиду не давай ни человеку, ни птице, ни зверю.

– Чтобы в моем лесу да на птицу вещую и оборотня сильного кто позарился? – старичок аж руками всплеснул. – Напраслину возводишь, Кощей!

– Предупреждаю.

– Мне уходить отсюда не хочется, места больно славные, а уж если сам ты за мальчишку дурного вступаешься, то… – Видимо, слова у старичка закончились, он лишь сильнее заплескал руками и замотал косматой головой. – Уф-фу-фух!..

Перья у Влада сами собой встопорщились. Карканье вырвалось из клюва помимо воли.

– Хорошо. С этим выяснили, – произнес Кощей, внимания на него не обратив. – Убийцу отпустил?

– Обижаешь, – вздохнул старичок. – Не люблю тех, кто руку на слабого поднимает. Ворог твой, почитай, третий круг уже по тайным тропам наворачивает. Сам из лесу не выйдет, эй-ей!

– Третий? – усмехнулся Кощей, Владу ничего не сказал, но протянул руку. – Самое время.

Тот взмахнул крыльями, прыгнул в воздух, аккуратно уселся на локоть Кощея, перебрался на плечо и с трудом отогнал желание спрятать голову под крыло. Если бы умел в вороньем обличие, краской бы залился от клюва до хвоста.

Старичок усмехнулся:

– Что, паря, стыдно?

– Очень, дедушка, – признался Влад со всей искренностью, на какую только был способен.

– Годков тебе сколько, птенчик?

– Когда осень в зиму ступит,