Григорий Федосеев - Злой дух Ямбуя Страница 18
- Категория: Приключения / Путешествия и география
- Автор: Григорий Федосеев
- Год выпуска: неизвестен
- ISBN: нет данных
- Издательство: неизвестно
- Страниц: 60
- Добавлено: 2018-12-01 02:10:59
Григорий Федосеев - Злой дух Ямбуя краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Григорий Федосеев - Злой дух Ямбуя» бесплатно полную версию:- Тебя ожидает большая дорога! - говорит читателю каждая новая книга Григория Анисимовича Федосеева. Ведь любая из книг этого писателя - одна из дорог, которые ему пришлось пройти за свою немалую жизнь. Его первый путь был из горной казачьей станицы под Тебердой, где он родился в Краснодарский политехнический институт. После его окончания Федосеев в числе первых советских геодезистов начал "снимать карту страны". Где и как только не приходилось ему путешествовать: на лошадях и оленях, на вездеходе и собаках, в лодке и на вертолете, но чаще всего - пешком. Позади тысячи километров тайги и тундры, стены мошкары, десятки преодоленных горных хребтов, треск налетевшего на речной порог плота... К литературе Федосеев стремился всю жизнь, но писать было некогда до пятидесяти лет: родился Григорий Анисимович в 1899 г., а его первая книжка "Таежные встречи" вышла в 1950 г. Вскоре им были написаны такие широко известные читателям книги, как "Мы идем по Восточному Саяну", "В тисках Джугдыра", "Пашка из Медвежьего лога", "Смерть меня подождет". В новом, публикуемом в этом выпуске "Роман-газеты" произведении "3лой дух Ямбуя" Григорий Федосеев рассказывает о сибирских геодезистах, о каждодневной борьбе этих современных землепроходцев с опасностями и преградами, встающими на их пути. Именно поэтому так настойчиво звучит в произведении мотив борьбы за духовное и физическое совершенство человека. Федосеев ничего не "сочиняет": все описываемые им события произошли в действительности. Его книга - счастливый сплав достоверного документализма, живописи слова и мастерства приключенческого повествования. ...Один за другим пропадают вблизи горы Ямбуй люди: геодезисты и кочующие в этом районе Алданского нагорья эвенки. Срывается план работы огромной экспедиции, возрождается среди некоторой части эвенкийского населения вековой страх перед злыми духами. Автор правдиво рассказывает, как драматически преодолеваются причины исчезновения людей и суеверий кочевников. Главное же место в книге занимает описание жизни эвенков, их душевного благородства, готовности прийти на помощь "лючи" - как называют они русских, а также раздумья о жизни эвенкийского народа. И это раздумья не постороннего человека: автор книги прожил среди эвенков добрую треть всей своей жизни, и тревоги и радости эвенков воспринимает как свои собственные. Именно поэтому созданные Григорием Федосеевым образы старика Карарбаха, которому даже полная глухота не мешает "слышать" тайгу лучше всех, суровой, но мудрой Лангары и других эвенков являются большим достижением современной прозы. Думаю, что не стоит даже и говорить о прекрасных - почти на каждой странице книги - описаниях северной природы. Впрочем, природа в книге не просто описывается - она непосредственно влияет на все действия и поступки ее героев. Благодарность автору и радость живой жизни испытывает читатель после прочтения книги Григория Федосеева. Дм. Еремин
Григорий Федосеев - Злой дух Ямбуя читать онлайн бесплатно
Говорил Тиманчик медленно, веско, как будто заранее продумал каждое слово. А сам не сводил с меня пристального взгляда, осматривая с ног до головы, словно боялся в чем-то обмануться. На вид ему было не более двадцати пяти лет.
Затем он вытащил из-за пазухи самодельную трубку с длинным чубуком, достал из кармана щепотку табаку, дрожащей рукою зажег спичку.
Нурка, прижавшись к стенке, бросала на меня враждебные взгляды. Это была остроухая рыжая сука, статная, с пушистым, как у лисы, хвостом и белой грудкой. Туловище у нее длинное, круглое, ноги тонкие. Я сразу угадал в ней чистокровную эвенкийскую лайку и, конечно, обрадовался.
- Хорошо, я куплю Нурку. Сколько ты хочешь за нее?
- Что ты, оборони бог! - всполошился Тиманчик. - Только дурной люди счастье свое продают. Говорю, возьми без денег, кормить тебя будет, но, пока я жив, Нурку не считай своей. С учебы вернусь - разыщу тебя, возьму ее обратно.
- Согласен. Тогда вернешь мне и деньги.
- Значит, даром не берешь? - сказал он почти зло и решительно встал.
Собака тоже вскочила.
Тиманчик толкнул плечом дверь, шагнул через порожек, но вдруг заколебался, остановился и припал спиною к косяку. Однако времени у него для раздумий не было.
Вернулся, подтащил Нурку к кровати, привязал к ножке.
Я достал из кармана пятьдесят рублей, протянул их Тиманчику. Он решительно отстранил мою руку, сказал твердо:
- Только не забудь, что она не твоя. - И, обращаясь к собаке, добавил: - Дуреха, я приду за тобою!.. - Он хотел еще что-то сказать, но замялся, слова застряли в горле, и он только заскрипел зубами.
Нурка как будто вдруг поняла, что хозяин навсегда уходит от нее, рванулась к нему, упала, взвыла диким голосом.
Но Тиманчик, не оглядываясь и не попрощавшись со мною, ощупью нашел дверь, вышел на крыльцо. Постоял. Протер глаза скомканной шапкой и медленно-медленно спустился по ступенькам.
Громко хлопнула калитка.
Я бросился в кухню, схватил, что попалось под руку из продуктов, хотел дать Тиманчику на дорогу, но он бежал уже далеко по улице, бежал так стремительно, как будто за ним гналась беда.
В комнате неистовствовала Нурка. Пытаясь оторваться от кровати, она волчком вертелась на натянутом ремне, билась об пол, металась как бешеная. На мои попытки приласкать ее, она угрожающе скалила зубы.
Я поселил ее во дворе. Много дней собака ничего не ела, дичилась и постоянно с тревогой прислушивалась к уличному шуму. Пройдет ли пешеход, донесется ли людской говор, Нурка насторожится, дожидаясь, не откроется ли калитка и не покажется ли ее хозяин.
Она выросла в тайге, в стойбище эвенков. И вдруг ничего привычного не стало! Теперь до ее слуха не долетает манящий шум тайги со знакомыми ей запахами зверей, птиц, трав. Да и люди другие, от них не пахнет дымом костра, и говор совсем незнакомый. И вот ждет Нурка Тиманчика, не понимая, почему он оставил ее и так долго не идет за ней.
Когда ждать становилось невмоготу, она высоко поднимала голову и, устремив взгляд в небо, жалобно выла.
Шли дни, недели... Нурка понемногу привыкла к новой обстановке, присмотрелась к людям, но не доверяла их ласкам.
Наконец мы перевели ее в сараи, где содержались все экспедиционные собаки. Присматривал за ними дед Тихон, добрейший человек, воспитавший для экспедиции не одно поколение зверовых лаек. Попав в собачье общество, Нурка сразу проявила свой характер. Она оказалась настолько властной, что скоро подчинила себе всех собак. Нельзя было без смеха смотреть, как эта рыжая, с виду пугливая собака "отчитывала" огромного кобеля Ангарца, вцепившись в него зубами. Тот после взбучки отходил к своей конуре, притворно визжал от боли и заискивающе поглядывал на Нурку.
Порою ею овладевала тоска. Жизнь на привязи была непривычна ей. И она весь день не вылезала из своей конуры, ничего не ела, в зеленоватых ее глазах появлялась злая непокорность.
В марте Нурка принесла пятерых щенят, рыжих, с белыми, как и у нее, грудками.
Собака стала еще более раздражительной, злющей, беспощадной к окружающим ее собратьям. Под сараем, где она находилась со своим потомством, воцарилась полнейшая тишина. Все присмирели. Забыли распри, старались подальше обходить конуру со щенками. И даже овсянку хлебали как бы "шепотом".
В эти дни и дед Тихон подпал под настроение своих питомцев. Заходил к ним на цыпочках, разговаривал с собаками жестами и старался долго не задерживаться в сарае.
Через день после появления на свет Нурки-ного потомства, ощенилась Чирва - молодая, ласковая и добрая лайка. Она принесла всего одного щенка, пестрого и до уродства большеголового. Но, боже мой, как она была захвачена материнским чувством! Казалось, все собаки завидовали ей.
Но счастье было коротким. На второй день ко мне в кабинет ворвался дед Тихон.
- Беда стряслась! - выпалил он, задыхаясь от быстрого бега.- У Чирвы щенок пропал!
- Кому он нужен? Найдется, - успокаивал я старика. Чирву он любил.
- Не иначе, Нурка съела!
- С чего бы это она?
- Со злости. Больше некуда ему деваться. - У старика даже слезы на глазах.
И вдруг до нашего слуха донеслись шум, драка, визг... Мы выскочили из помещения, бросились в сарай.
Оказывается, Чирва, вернувшись с прогулки и не найдя своего чада в конуре, каким-то чутьем догадалась, что это проделка Нурки. Забыв о страхе, она с материнской самоотверженностью набросилась на свою противницу. Сколько звериной ярости было в этой дикой схватке собак! Но на стороне Нурки были все преимущества: сила, ловкость, жестокость. Не успей дед Тихон плеснуть на дерущихся ведро холодной воды, она бы задушила Чирву.
Потеря щенка для Чирвы, впервые ставшей матерью, была поистине тяжелым горем. Она еще несколько дней искала его по всем закоулкам сарая, в чужих будках. Малейший шорох настораживал ее. Через некоторое время Чирва. казалось, смирилась с утратой, но было что-то необъяснимое в ее поведении.
Чирва перестала ласкаться, отощала, была всегда чем-то озабочена, казалась неряшливой и напоминала бродячую собаку, занятую поисками пищи. Все чаще забегала в нашу экспедиционную столовую, попрошайничала, при случае даже воровала, чего никогда с ней раньше не случалось.
Дед Тихон, наблюдавший за ней, заметил, что, когда из Нуркиной конуры доносился писк щенят, Чирва вскакивала, как от удара кнута, и подолгу прислушивалась. В ее печальных глазах отражалось беспокойство, точно в каждом писке ей слышался зов погибшего щенка.
Зато Нурка, несмотря на то что кормила пятерых прожорливых щенят, раздобрела. Она выглядела гладкой, чистой. Но к конуре по-прежнему никого не подпускала, будто что-то пряча от посторонних глаз.
Однажды, сидя рано утром за работой, я услышал сильный стук в окно. Барабанил дед Тихон.
Старик был сильно возбужден, морщинистое лицо, обычно грустное, сияло необыкновенной радостью. Он показывал рукою на сарай и звал меня туда.
Я вышел, не понимая, что могло случиться с собаками.
В сарае нас встретила обычная тишина, потревоженная вспугнутой с пола стайкой воробьев. Собаки в ожидании корма лениво дремали на своих местах. Нурка куда-то убежала.
- Да вы гляньте ось сюда, - сказал, дед Тихон, показывая на конуру Нурки.
Я глазам своим не поверил! В будке Чирва кормила Нуркиных щенят. Она лежала на правом боку, а у сосков копошились живые рыжие комочки, сладостно чмокая крошечными ртами. Голова Чирвы находилась у самого входа, уши были насторожены, а глаза переполнены блаженством.
Мы еще не успели подойти к ней, как она, видимо, уловила своим тонким чутьем приближение Нурки, мгновенно вырвалась из будки, шмыгнула в свою конуру. Но, выскакивая, Чирва вынесла к краю будки двух щенят.
Один из щенят был пестрый, большеголовый.
Нурка, прибежав в сарай, нырнула в конуру и закрыла вход своей недружелюбной мордой.
Дед Тихон стоял обрадованный, умиленный всем случившимся, не зная, что и сказать.
Так вот почему Чирва сильно похудела, всегда была такой озабоченной, попрошайничала! Еще бы, кормить шестерых щенят, не получая, как Нурка, добавочного пайка для "кормящей матери"!
Нам не удалось проникнуть в другую тайну, которая не меньше, чем пропажа пестрого щенка, поразила нас: какое чувство побудило Нурку украсть у Чирвы ее единственного щенка?
Прошел год. Разобрали рыжих, повзрослевших Нуркиных щенят полевые подразделения. Но, как ни странно, Нурка продолжала ревностно опекать пестрого кобелька - Загрю. Рос он на удивление быстро и в его экстерьере все отчетливее проступали черты сибирской лайки. Но чем статнее становился, тем больше глупел. Рос неласковым, ленивым. Мы бы сразу избавились от такой собаки - ни к чему в тайге лодырь! - но у нее оказался еще один покровитель - дед Тихон. Старик был убежден, что у Загри еще не кончился щенячий возраст, что все это пройдет, и не хотел расставаться с ним.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.