Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году - Алексей Владимирович Малышев Страница 24

Церковь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» с приделом Архангела Михаила в селе Большие Печёрки. Фото: Бакунин В. Взято: URL: https://sobory.ru

На момент похода Ивана Грозного севернее его маршрута проходила граница Русского государства. В 20 км к северу от Большой и Малой Якшеней, в округе, где сейчас стоит райцентр Перевоз, располагались земли Нижегородского Печерского монастыря.

Архимандрит Нижегородского Печерского монастыря отец Тихон (Затёкин) любезно представил нам документ, в котором говорится, что незадолго до похода, а именно 10 июля 1552 года, Иван IV выдал архимандриту Печерского монастыря Иоакиму межевую разъезжую грамоту на межи между «вотчиной Печерского монастыря сельцом Полянским, дворцовыми мордовскими земля и землями нижегородских помещиков»[269].

Судя по топонимам, упомянутым в грамоте (озеро Колодливец, река Курачев и др.), речь идёт об окрестностях современного Перевоза на реке Пьяне, где находились вотчины Нижегородского Печерского монастыря. А в XV веке к юго-западу от этих монастырских владений располагались земли, известные как Ярославский беляк[270].

«Беляк» – тюркское слово, означающее «дар», «надел», и наличие такого термина в административном делении края свидетельствует о том, что эти земли принадлежали когда-то тюркам.

Е. И. Парадеев на основании средневековых документов составил карту региона, на которой видно, в каких районах размещались эти беляки.

Карта размещения беляков в регионе Волго-Окско-Сурского междуречья, составленная Е. И. Парадеевым. Взято: Парадеев Е. И. Ярославский беляк: его местонахождение и значение в истории Нижегородских земель / Поволжские земли в эпоху русско-казанских войн. Сб. статей под ред. Б. А. Илюшина, Е. В. Четвертакова. Н. Новгород; Свияжск, 2024. С. 154

Размещение беляков показывает, где могла в Волго-Окско-Сурском междуречье проходить в XV–XVI веках условная граница между землями Москвы и «Диким полем». Если судить по карте, то этой границей будет линия Выкса – Ардатов – Арзамас – Перевоз – Сергач – Наваты Пильнинского района. Беляки располагались южнее этой линии, и Парадеев отмечает, что «севернее, в землях Нижегородского уезда, деление местного населения на беляки не производилось – здесь выделялись только группы, в том числе и в начале XVII века… а в конце XVI века мордва в этих группах считалась служилой»[271]. То есть перед нами действительно граница между степняками, делившими свои владения на беляки, и Русью, которая привлекала для защиты рубежей группы служилой мордвы («вадская мордва», «терюшевская мордва» и др.). Царское войско в 1552 году двигалось южнее этой границы, по местам, куда ещё не простёрся скипетр русского царя.

А безымянное озеро «не дошед Пьяны реки» – место 8-й стоянки – Милотворский указывал в «местности между Пановым и Гагиным»[272]. По нашим подсчётам, сюда царь подошёл в четверг вечером, 28 июля.

Что это было за озеро, остаётся загадкой. П. И. Мельников отмечал, что «трудно искать безымянного озера, но мы, кажется, не ошибёмся, если скажем, что с Икшинского стана царь Иоанн Васильевич пошёл на восток, мало уклоняясь к югу, и направляя путь свой к реке Пьяне… сделал около 35 вёрст и остановился на озере близ нынешнего села Панова, Асанова тож»[273]. Макарий указывал, что «7-ой и 8-ой станы должны быть под селом Возьяном, потому что… близ Возьяна в старину было большое озеро с островами…» По словам иеромонаха, «Иоанн IV под Возьяном крестил живших тут татар, а о построении им Возьянской церкви упоминается даже в одном старинном акте»[274]. Очевидно, здесь речь идёт о том Вазьяне, о котором мы говорили выше. Макарий услышал легенды о стоянке царя под Вазьяном, но не смог правильно определить, где он находился. Тем не менее территории между Вазьяном и левобережьем Пьяны можно считать северо-западной оконечностью татарских «зажитий», о которых говорил А. М. Орлов.

Профессор указывает, что здесь, в междуречье Тёши и Пьяны, находился татарский анклав, включавший селения «Вазьян, Саблуково, Анненково, Ревезень». Вблизи села Анненково Орлов указал «Беркин городок» – разбойничье гнездо татарина Берки, к которому отнёс селения Пилекшево, Липовку и Чембасово, татарское население которых смешалось с русскими[275]. Другая легенда говорит нам о том, что Иван Грозный разгромил у села Анненково (Вадский район Нижегородской области) большую шайку разбойников[276]. Возможно, это отголоски памяти о стычках царских отрядов с местными татарами.

Может быть, с этими татарами, очевидно, не очень дружелюбно встретившими русского царя, связана и поговорка, записанная здесь П. И. Мельниковым. Он указывал, что о жителях села Ломакино (Гагинский район Нижегородской области) говорили: «Хороши ломакинцы: царя, не кормя, не поя, спать уложили»[277]. Макарий, в свою очередь, допускал, что под Ломакино находился один из станов царя, «на что указывают мары близ реки Пьяны и деревни Ломакина… Об этих марах говорят, что они насыпаны воинами царя Иоанна IV»[278].

Очень много подробностей, связанных с 8-м станом, поведал И. А. Милотворский. Он также писал о татарских селениях вперемешку с мордовскими, указав, что войско остановилось на месте между татарской деревней Пара и мордовской Мушка, где теперь Паново-Леонтьево, и «по другую сторону Пьяны, Мишуково». Данное «Мишуково» он выводил от той самой деревни Мушка, а Паново-Леонтьево – от Пары, указывая, что первую церковь в нём построили в 1656 году. Рядом с Мишуково Милотворский указывал останки Троицкого монастыря, основание которого «по народным преданиям приписывается Иоанну Грозному во время его 8-ой стоянки здесь».

Также в окрестных селениях он нашёл несколько рукописных сказаний о походе Грозного царя, и в одном из них – подтверждение местных легенд о царской стоянке «у мордовской деревни Мушек». В этих же рукописях содержались сведения о приходе к царю гонцов от князя Курбского, с вестью о гибели отряда князя Мстиславского, который шёл на Казань южнее, прикрывая царское войско от заволжских татар[279]. Эти сведения, впрочем, не подтверждены ни одним документом, отряд Мстиславского благополучно добрался до Суры, о чём речь впереди, но хорошо иллюстрируют экзальтированный нрав Ивана IV.

В рукописи указывалось, что царь, опечалившись, хотел было повернуть назад, но «в ночном видении явилась ему Божия Матерь в образе Тихвинской вместе с прадедом царя Дмитрием Донским и повелела ему идти на Казань и взять её». Обрадованный царь «на месте видения приказал заложить храм во имя Святой Троицы, потому что видение ему было на Троицын день»[280].

В таком указании даты мы можем усомниться, так как Троицын день к этому времени давно минул, но в царском видении сомневаться не приходится, так как в другой рукописи, найденной, как уверял Милотворский, «в погосте Сакма, в версте