Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году - Алексей Владимирович Малышев Страница 4

Свою версию происхождения маров предложил профессор А. М. Орлов. Он высказал мнение о том, что курганы-мары на самом деле являются могилами кочевников, заселявших южную часть современной Нижегородской области. Орлов указал, что множество курганов находилось в окрестностях татарских селений Нижегородской области, что, по его мнению, свидетельствует о том, что на этой территории «не позднее конца XIV – начала XV веков были зажития тюрков-кочевников… обряд захоронения в курганах-марах был распространён среди кипчаков (половцев) в эпоху язычества, до принятия ислама. С распространением ислама среди народов Золотой Орды эти языческие обряды уже не выполнялись»[34]. Орлов, оппонируя предшественникам, пересмотрел некоторые сегменты царского маршрута, связывая их с историей нижегородских татар-мишарей.

Впрочем, и его версия не делает курганы-мары тем, чем их считали исследователи XIX века, – «маркерами» похода Ивана Грозного. Очевидно, что мары не имеют никакого отношения к этому событию.

Помочь в уточнении маршрута похода Ивана IV могли бы многочисленные легенды о нём, бытующие среди населения Среднего Поволжья, однако и тут исследователи столкнутся с известными трудностями. Народная популярность первого русского царя послужила тому, что эти легенды пережили последующие события смуты и народных восстаний, однако эта же популярность способствовала тому, что легенды о царском походе можно услышать даже в тех местах, где Иван Грозный никогда не был, – например, в Заволжье[35]. Как правило, эти легенды связаны с народной этимологией топонимов, и зачастую жители просто связывали возникновение своих селений и их названий с известным историческим персонажем, каковым является Иван IV, безотносительно того, бывал он в их местах или нет[36]. В этой связи нельзя абсолютно уповать на достоверность подобных легенд, следует относиться к ним критически, сопоставляя с другими данными. Тем не менее наличие легенд о прохождении Ивана Грозного по той или иной местности всегда является дополнительным подтверждением других данных.

К любопытным выводам, не согласующимся со многими заключениями коллег, пришёл в результате своих исследований А. С. Петряшин. Впрочем, в его выводах сумма предположений перевешивает сумму доказательств, и многие положения остаются спорными. Тем не менее Петряшин первым из исследователей взялся за изучение всего маршрута похода Грозного царя, сделав попытку проследить его по территории не только Нижегородской области, но и Мордовии, Чувашии, Татарстана, Ульяновской области.

Реконструкция А. С. Петряшина. Взято: Петряшин А. С. От Мурома до Свияжска: военный поход Ивана Грозного на Казань в 1552 году / Русское междуречье. Альманах. Вып. 1. Нижний Новгород, 2020. С. 121

Пытаясь восстановить маршрут похода 1552 года, другой наш современник, петербургский исследователь Е. И. Парадеев, создал метод реконструкции старинных дорог позднего Средневековья, сделав упор на данные документов XVII века. Он пришёл к выводу, что границы земельных наделов, как и административные границы, в целом оставались неизменными во времени, провозгласив этот принцип универсальным. Делая привязку «координат», указанных в средневековых документах, к современным картам, Е. И. Парадеев проложил маршруты и обозначил царские стоянки.

Безусловно, административные границы в Российской империи часто проводились по рубежам вошедших в состав империи политий, да и само вхождение новых земель обычно не предполагало их административно-территориального переоформления. Я. Е. Водарский отмечал, что в трети случаев «граница в XVIII веке прошла по межам XVII века… и не изменилась», в другой трети «граница XVIII века… приблизительно точно отражает размежевание уездов». Изменений старых границ, по мнению учёного, вообще не наблюдалось, так как в оставшейся трети случаев между территориями соседних уездов имелась незаселённая «промежуточная территория»[37].

Согласно методу Е. И. Парадеева, дороги были частью границ или пересекали их, поэтому дороги можно довольно-таки надежно привязывать к современным картам. Сделанная им реконструкция была оформлена в книгу «Пара слов о царёвой сакме»[38]. Вкратце авторская концепция сводится к тому, что ключевых дорог было несколько, и на основании указаний документов первой половины XVII века можно определить, по какой из них двигался русский царь.

Парадеев обобщил все упоминания дорог (сакм) и установил их на местности, предложив затем путь, который, по его мнению, наилучшим образом подходит под маршрут царского войска. Безусловно, данный метод является прогрессивным и наиболее информативным, тем не менее он имеет изъяны, о которых будет сказано в своём месте.

Автор данного исследования предлагает ещё один метод. В путешествиях по территории Среднего Поволжья возникло наблюдение, что в местах, которые прочились исследователями в места размещения походных станов Ивана Грозного, как правило, установлены (или были установлены) храмы во имя Архангела Михаила. При этом сами эти места зачастую являлись когда-то значимыми для древних язычников – коренных жителей Среднего Поволжья, служили им капищами, молянами или были их древними селениями. Мысль о том, что это явление закономерно, привела к написанию данного исследования. Названия религиозно-культовых объектов в топонимике обозначены как экклезионимы, и экклезионимы Михаила Архангела могут являться своеобразными маркерами похода 1552 года на Казань.

Темы церковного строительства Ивана Грозного по пути его следования на Казань касалась историк Н. В. Большакова[39]. Она обобщила литературные материалы о построенных молодым царём церковных сооружениях «в одну цепочку от Троице-Сергиева монастыря до Казани», отметив при этом, что «само церковное строительство на территории четырёх губерний – Владимирской, Казанской, Нижегородской и Симбирской – во время похода протяжённостью около 900 км, безусловно, является уникальным явлением нашей истории, неизвестным ни до Ивана Грозного, ни после». Исследователь обратила внимание на повторяемость некоторых экклезионимов на пути Ивана IV, указав, в частности, что на обратном пути из Казани по территории нынешней Владимирской области царём были основаны церкви, посвящённые одному празднику – Преображению Господню, однако дальше общих рассуждений не пошла.

Мы же предполагаем, что подобная практика использования царём при освящении создаваемых в языческих краях новых храмов имени одного и того же небесного покровителя может указывать на определённые идеологические установки, связанные с походом. С целью более точного установления мест царских стоянок, а также уточнения целого ряда положений в исследовании царского маршрута, до сих пор остающихся дискуссионными, в данной работе мы предлагаем метод, связанный с изучением экклезионимов, расположенных на этом «царском пути».

Культ Архангела Михаила

Мы полагаем, что «главным» небесным покровителем, в честь которого освящались храмы в языческих землях Среднего Поволжья летом 1552 года, был «Грозный Небесный воевода» Михаил Архангел. Основным доводом в пользу этого может служить то, что называется религиозным наполнением царского похода на Казань в 1552 году.

От предыдущих казанских походов Ивана IV этот отличался тем, что московский государь проходил по землям,