Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году - Алексей Владимирович Малышев Страница 5

Свет христианства, несомый Иваном IV, ко многому обязывал православного монарха. Сам молодой государь (на момент похода ему исполнилось 22 года) был, судя по всему, человеком очень религиозным и глубоко верующим, даже до степени некоторой экзальтации, о чём говорят религиозные видения, периодически случавшиеся с ним. Эти видения имели для юного Ивана IV большое значение и часто являлись руководством к действию. Например, в летописи говорится, что город Свияжск был основан на месте, которое государю было указано в видении[40].

Известно, что перед походом царь усердно молился в кремлевских храмах, в «великой церкви Пречистая Богородица» и в «близ ту стоящу церковь великого чиноначальника архистратига Михаила, в нем же лежат умершие родители его, и прародители»[41].

Уже будучи в походе, командуя отражением набега крымских татар, в Коломне Иван IV долго и со слезами молился перед иконой Божией Матери «Донская»[42]. На протяжении похода не оставляли молодого царя видения, связанные с христианской тематикой.

Разумеется, данный поход, как и в целом русско-казанское противостояние, не имел характера «крестового похода» против «неверных», хотя историки царского периода, начиная, наверное, с автора «Казанского летописца», подобный характер пытались ему придать. Например, Г. З. Кунцевич писал, что «со времени Куликовской битвы борьба с татарами приобрела на Руси значение крестовых походов»[43]. Осмелимся усомниться в данном тезисе, так как самой природе восточного христианства чужда идея крестовых походов против кого бы то ни было, тем более против «бусурман».

На Московской Руси XVI века отношение к исламу и его носителям было исключительно терпимое, гораздо более терпимое, чем, например, к католичеству. Очень много мусульман служило в царском войске, вспомним страту «служилых татар», подавляющее большинство которых были мусульманами, или существование в самом центре московских земель вассального исламского государства – Касимовского царства.

В целом, кроме мусульман в московской армии было много воинов других конфессий, а по пути на Казань Иван Грозный охотно принимал в своё войско язычников. Летописец указывал, что «Поиде царь… х Казани со многими и языци речёнными, служащи ему, с Русью, и с Татары, и с Черкасы, и с Мордвою, и со Фряги, и с Немцы, и с Ляхи, в силе великой тяжце зело»[44]. Мы убеждены, что противостояние Москвы и Казани шло в рамках борьбы за золотоордынское наследство и преследовало главным образом экономические интересы: для полноценного развития экономики страны царю необходимо было завладение всем волжским путем до устья Волги.

Тем не менее религия в обществе того времени играла ведущую роль, и любые действия монархов так или иначе обуславливались религиозными мотивами, в том числе мотивами эсхатологическими, представлявшими эти действия как часть борьбы с силами зла[45]. Тем более что, как указал историк М. Г. Худяков, в декабре 1546 года, после смены одного за другим правительств Бельского, Шуйских и Глинских, Иван IV объявил себя совершеннолетним и приступил к управлению государством, власть фактически перешла в руки русского духовенства во главе с митрополитом Макарием. Очень образованный, прекрасно знающий русскую литературу, выдающийся государственный деятель, политик и мыслитель, митрополит Макарий с 1547 года фактически стоял во главе Русского государства. Со ссылкой на Р. Ю. Виппера Худяков пишет, что «Десятилетие 1542–1553 годов можно с известным основанием назвать эпохой клерикальной политики. Все реформы, все вопросы практической жизни получают направление от высшего духовного авторитета… Так, борьба с дикими степными кочевниками, с Крымом и Казанью… проповедуется в качестве крестового похода против неверных, лежащего великим долгом на совести молодого царя»[46].

Не случайно Андрей Курбский в своих трудах обосновывал военные действия против Казани как борьбу за веру, сравнивая казанцев с «измаилтянами» – библейскими племенами язычников, которые наряду с народами моав, едомов и агарян выступают в Писании врагами Господа и богоизбранного народа[47]. Вдобавок отметим, что в казанском плену томились десятки тысяч православных единоверцев, уведённых в рабство во время набегов на Русь, что, конечно же, усиливало религиозное значение борьбы с Казанью. Церковь в лице митрополита всея Руси Макария трактовала эту войну как святое, Божие дело, направленное к обращению «безбожных» и «поганых» в христианство и к освобождению пленников из неволи, воинов же, павших в этом священном походе, – как мучеников за веру[48].

Напомним, что в январе 1547 года Иван IV венчался на царство. Его новый титул царь («цесарь») ассоциировался у подданных с библейскими царями, «помазанниками Божьими», а трон сделался «престолом». Очевидно, что новый статус возлагал на обладателя этого престола новые обязанности, связанные не только со сбережением, но и с распространением православия. Перед походом, на заседании боярской думы в апреле 1552 года, Иван IV сказал: «Никак не могу трьпети христианства гиблюща, еже ми предано отъ Христа моего… аще увидит Христосъ веру нашу неотложну, отъ всех (врагов. – Прим. авт.) избавит нас»[49]. Царь, отправляясь в поход, заявлял: «Хощу страдати за православную веру, и за святые церкви, не токмо до крови, но и до последнего издыхания»[50].

Боевые действия против Казани в этой связи представлялись как защита веры и святынь, что как раз соответствовало православному пониманию войны, поэтому поход 1552 года сопровождался церковными службами и молебнами во всех пунктах, где останавливалось русское войско, с непременным сооружением религиозно-культовых объектов.

Поход имел глубокое религиозное наполнение, и в этом наполнении очень важно указать на роль и место Небесного архистратига Михаила – одного из семи архангелов, защитника Церкви Христовой и победителя сатаны. После венчания Ивана IV на царство Небесный архистратиг стал патроном русского царя и защитником его царства – последнего оплота православия.

Этот архангел считается самым прославленным среди других в христианском, иудейском и исламском предании. Его еврейское имя Михаил (Микаэль) означает «кто как Бог», или «подобный Богу».

Архистратиг по-гречески – «главнокомандующий». Так называют Михаила Архангела на основании того, что о нём говорит Святое Писание. Архангел Михаил одновременно и воин, и защитник, и целитель. Он является «ангелом присутствия», то есть представляет Бога на земле, является ангелом Истины, ангелом Покаяния, Праведности, Милосердия и Спасения. В Архангеле Михаиле христианское предание видит ангела, ведущего беспрестанную войну со злом и неверием, преданного защитника христиан. Дьявол трепещет при одном упоминании его имени, а все ангелы небесные покорно склоняются перед ним.

Архангел Михаил и его образ тесно связаны с войной. Ангел с мечом, явившийся в Библии Иисусу Навину, в православной традиции