Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году - Алексей Владимирович Малышев Страница 8

до Арзамаса будет фигурировать в документах как «Большая», «Муромская», «Арзамасская» и даже «Рузанова» (от морд. «рузонь» – русская) дорога[71]. Вопреки сложившемуся в нижегородском краеведении стереотипу о том, что русское войско шло на восток неведомыми лесными дебрями и степными пустошами, надо сказать, что в XVI веке дорога эта была хорошо знакома русским военачальникам. Да, безусловно, князь Курбский указывал, что за Муромом лежит «Дикое поле», об этом же пишет и Разрядная книга, указывая, что государь «пошёл полем»[72]. Только здесь, очевидно, имелась в виду полития, так как земли к востоку от Оки ещё находились под сильным влиянием степняков. Но дороги в этой части «поля» имелись и были неплохо освоены современниками, в том числе и царскими воеводами, в связи как с дипломатической работой, так и с казанскими войнами.

М. В. Моисеев пишет, что: «Дикое поле не было “пустым”, “ничейным” местом. Здесь постоянно курсировали посольские и купеческие караваны, отряды татар, ногаев и русских. Кочевали татары и ногаи, передвигались неустановленные лица и беглые полонянники»[73].

Многие из военачальников Ивана Грозного участвовали в предыдущих казанских походах, служили воеводами в поволжских городах. По подсчётам исследователя А. А. Инжутова, «опыт раннего участия в походах на Казань и опыт службы воеводами в городе и за городом (Нижний Новгород, Муром, Мещера, Елатьма) имели не менее 16 военачальников. Вместе с дворовым воеводой у государя – боярином князем В. И. Воротынским вели войска к Казани через бассейны Тёши и Пьяны уже по знакомому им маршруту голова князь Ю. И. Кашин-Оболенский и стольник князь Федор Иванов сын Татев».

Исследователь указывает, что летом 1552 года «войска вели опытные воеводы, имевшие представление о территориях между Окой и Волгой, не только знакомые с транспортными путями, но и следовавшие этими путями ранее, и, предполагаем, уже знакомые с представителями проживающего на местности населения, их сотниками»[74].

Обстоятельства зимней кампании 1547–1548 годов могут пролить свет на то, какие пути использовались в походе 1552 года. Мы уже говорили о том, что князь В. Воротынский вместе с Шигалеем в 1547–1548 годах ходили из Мещеры на Казань сухопутным путём через Волго-Окско-Сурское междуречье. Характерно, что одним из ключевых пунктов их транзита в документах упоминалась река Тёша. Разрядная книга указывает, что в начале зимы 1548 года «…из Мурома государь князь великий велел итить воеводам своим большому полку и передовому полку, и правой, и левой со всеми людьми х Козани прямо на Тёшу… А на Тёше велел снимятися (соединиться. – Прим. авт.) с царём Шиголеем и с мещерскими воеводами». То есть уже тогда часть войска планировалось отправить из Мурома «прямо на Тёшу», куда «…велел князь великий царю Шиголею, а с ним воеводам своим со всеми людьми итить х Козани на Сакону да на Тёшу а сниматися с собою велел ему на Цывили»[75].

Ещё раз заострим внимание на том, что в 1548 году часть войска должна была из Мурома пройти тем же маршрутом, которым вскоре пойдёт сам Иван Грозный, а часть, возглавляемая Шигалеем, шла южнее – вероятно, той же дорогой, которой в 1552 году пройдут подразделения Ак-сеита Черевсеева. То, что дорога из Мещеры на Тёшу проходила южнее Мурома, напрямую к стоянке на Тёше, подтверждают строки документа, где сказано, что в 1478 году «…шол царь Шигалей и царя и [великого князя] воеводы из Мещеры [прямо х Казани], не замая Мурома, [на три остро]вы да на Тёшу»[76]. «Не замая» – значит минуя, переправляясь через Оку выше Мурома, где-то в районе Елатьмы. П. И. Мельников упоминал, что на этом пути (в современном Вознесенском районе Нижегородской области. – Прим. авт.) существовала деревня Шигалеевы Починки, «конечно построенная Шейх-Алеем, царём Казанским, которому Грозный пожаловал Касимовский городец»[77].

Тогда, зимой 1547–1548 годов, марш муромской колонны из-за оттепели был отменён, а отряды Шигалея подошли к оговорённому в документе месту встречи на Тёше «в четверг на заговейной неделе», то есть в начале февраля 1548 года[78].

Возникает вопрос: что это за «место встречи» на Тёше? Очевидно, имелся в виду некий пункт сбора на этой реке, скорее всего, расположенный рядом с переправой через неё и знаменующий собой прохождение определённого этапа. Упомянутый в документе топоним «Сакона» соответствует селу Саконы Ардатовского района Нижегородской области, но Саконы стоят на левом берегу Тёши, и там нет необходимости в переправе через реку, чтобы двигаться на восток. Скорее всего, такой пункт располагался в среднем течении Тёши, южнее Арзамаса. Место, где мог находиться подобный пункт сбора, установили исследователи Е. И. Парадеев и А. А. Инжутов.

Впервые мнение о том, что древние дороги из Мурома и Мещеры пересекали Тёшу в так называемом «Собакинском лесу», в районе посёлка Красный Бор (Шатковский район Нижегородской области), который ранее назывался Собакино, высказал Инжутов[79]. Затем такое же предположение выдвинул Парадеев[80]. Затем они обобщили свои исследования, убедительно показав, что дороги из Мещеры и Мурома сходились в «Собакинском лесу»[81]. При этом установили, что дорога из Мещеры к Тёше в конце XVI века будет фигурировать в источниках как «Кадомская, она же Большая, она же Казанская». Именно эта дорога шла на «Монсыров угол», упоминаемый в 1552 году в летописи. Мы помним, что на «Монсыров угол» шёл «Ак-Сеит Черевсеев со всеми Городецкыми князьми и мурзами и Татары»[82].

Что касается дороги «на Тёшу» из Мурома, то следует отметить, что она использовалась русскими войсками ещё в правление Василия III – отца Ивана IV. Летопись говорит, что в 1524 году конница воеводы И. Хабара-Симского шла к Казани через «поле великое»[83]. Также из документов известно, что в 1530 году конная рать князя М. Глинского вышла к Казани из Мурома «полем», то есть как раз по этой дороге[84]. Дорога через «Горнюю страну» использовалась довольно активно, считалась хорошей, не случайно А. Курбский жаловался, что после победы над Казанью царь отправил конницу «не по той доброй (хорошей. – Прим. авт.) дороге, по которой сам шёл к Казани, а вдоль Волги скверными тропами»[85].

При этом она использовалась обеими сторонами конфликта: по этой дороге казанцы приходили под Муром, грабя его окрестности, по ней они выходили на дорогу, ведущую на Нижний Новгород, грабя и разоряя его предместья. Кстати, последний такой рейд казанцев случился незадолго до выступления Ивана Грозного из Мурома в 1552 году.

В опубликованных историком А. Е. Жуковым «Разрядных записях о Казанском походе» говорится о том, что по прибытии в Муром летом 1552 года Иван IV получил донесение о том, что недавно казанцы «приходили к Нижнему Новугороду и языки поимали,