Книжный магазинчик по пятницам. Весна - Савако Натори Страница 6

– В утиль – это… значит, их нельзя было вернуть поставщикам?

Я отступил назад и осмотрел полку.

– Ага. И мы просто всё забрали, так что и деньги тратить не пришлось.

– Ого! Наверняка у магазина были веские причины закрыться при таком количестве книг.

Макино, казалось, не обратила внимания на сочувствие в моём голосе и указала на два стеллажа рядом со мной:

– Там стоят произведения Сёдзи Каору.

Наши с Макино шаги эхом раздавались по платформе, на которую никогда не приедет поезд.

Произведения Сёдзи Каору занимали небольшую часть гигантского стеллажа, в отличие от книг других авторов, которым отводилась одна, а то и две полки.

– Не так уж и много, – разочарованно пробормотал я.

– Это точно. Сёдзи Каору написал мало произведений. Но… – добавила она и присела на корточки рядом со мной.

Мы оказались настолько близко друг к другу, что можно было услышать дыхание, так что я смутился и отвёл взгляд в сторону. Какие же большие у Макино глаза. Она будто читала мои беспорядочные мысли, отчего я заволновался.

– «Осторожнее, Красная Шапочка», «Прощай, прекрасный Чёрный Капюшон», «Мой любимый Синяя Борода» и «Я не слышу лебединую песнь», которую вы ищете. Работы Сёдзи Каору, известные как «тетралогия Каору», переиздавались в мягкой обложке, и их выпускали разные издательства, но они всё ещё продаются, хотя прошло уже пятьдесят лет с момента первого издания.

– Пятьдесят лет…

– Ага. Разве не удивительно, что кому-то удалось написать всего четыре книги, которые уже полвека пользуются популярностью в стране, где постоянно что-то меняется?

Макино ласково провела рукой по корешкам в мягкой обложке, среди которых на трёх значилось: «Я не слышу лебединую песнь».

– Можно? – спросил я и вытащил все три книги.

– У нас нет экземпляра в твёрдой обложке, но есть все, изданные в мягкой.

Выслушав Макино, я тупо уставился на томики, которые держал в руках. Какой же из них стоял на полке у моего отца? Он точно был в мягкой обложке, так как я учился в старшей школе и повсюду таскал его с собой. Но тут три варианта…

Перебирая книги с серьёзным видом, словно стараясь найти карту с Джокером, Макино спросила:

– Сколько лет вашему отцу, Кураи?

– Что?

Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я сразу вспомнил отца в его лучшие годы, когда он носил английский костюм и забирал меня из школы на гибриде[5]. Совсем не похожий на того старика в голубой пижаме с седыми волосами. Его лицо, испещрённое морщинами, уменьшилось, и даже сквозь свободную пижаму было видно, как он исхудал. Два совершенно разных человека.

Я уткнулся лицом в книгу, листая страницы, и пробубнил:

– Пятьдесят пять или шесть… Около того.

– Понятно, – всё с тем же серьёзным выражением лица кивнула Макино и указала на книгу, которую я раскрыл.

– Тогда это та же версия, которая стояла на его полке.

– Что? Как вы узнали?

Макино пожала плечами.

– Кураи, вы же сказали, что ваш отец читал её в студенческие годы и добавил в свою коллекцию. Вот это издание от «Синтё бунко» появилось всего пару лет назад, так что его исключаем. Оставшиеся два от издательства «Тюко бунко», но версия в зелёной обложке вышла в 2002 году, так что её тоже вычёркиваем. Осталась эта книга, которая была издана в мягкой обложке в 1973-м.

Макино забрала у меня два томика. Я закрыл издание от «Тюко бунко», которое держал в руках, и снова посмотрел на обложку.

Незатейливый лебедь был изображён на бледно-голубом фоне. Одинокий, но гордый, он смотрел в правый верхний угол. Мне показалось, что я видел его раньше, но, возможно, это просто моё воображение.

– Ну?

Подбадриваемый Макино, я открыл книгу где-то посередине и сказал: «Проверим». На пожелтевших страницах было больше столбцов и иероглифов, чем в современных изданиях. Это так давило на зрение, что отпугнуло бы любого, кто не являлся поклонником этого произведения. По крайней мере, меня. Я отвёл от страницы глаза и обратился к Макино:

– Извините за глупый вопрос, но поют ли лебеди?

– Легенда гласит, перед смертью они очень красиво поют…

Я понял, почему Макино резко замолчала. Из моих глаз снова покатились слёзы. Неловко плакать от любых слов, которые напоминали мне об отце. Но чем больше я переживал, тем сильнее лились слёзы.

– Ой, я, это…

Макино осторожно положила маленькую ладонь на моё плечо.

– Держитесь, – успокаивающе произнесла она и посмотрела на меня с улыбкой.

Это слово, произнесённое спокойным, ровным голосом, подействовало на меня. Убедившись, что больше не плачу, я глубоко вздохнул и передёрнул плечами. На подземной платформе всё ещё было холодно, и я поёжился.

– Дело в том, что мой отец болен.

В первые дни госпитализации он читал книги, нацепив специальные очки для чтения, и сыпал шутками. Но когда начали проводить химиотерапию и лучевую терапию, он заметно ослабел.

Мне оставалось только наблюдать, как сгорбился отец, как тяжело ему дышать и что у него нет сил читать, шутить и даже встать. Я боялся прикоснуться к нему. Нет, честно признаться, мне было противно. Да, эта болезнь не заразна, но в те минуты, когда я находился с отцом наедине в просторной, даже какой-то роскошной белоснежной палате, мне казалось, будто тёмная, тяжёлая болезнь проникает в мои лёгкие, когда я дышу. Я ненавидел. Ненавидел своего больного отца.

Но я умело прятал свои истинные чувства. Моя мачеха, госпожа Саори, третья жена отца, была занята тем, что заботилась об их трёхгодовалых дочерях-близнецах, поэтому я вызвался ухаживать за отцом вместо неё. В глубине души это всё казалось мне отвратительным, но я постоянно приносил сменную одежду и, играя роль почтительного сына, мило общался с коллегами отца, которые приходили навестить его. Я будто играл роль. Интересно, что думал отец, глядя на то, как я всегда готов украсить палату цветами и принести фрукты, но не могу помыть его и обтереть и каждый раз жму на кнопку вызова медсестры, когда его тошнит?

«Фумия, ты же брал с моей полки «Я не слышу лебединую песнь»? Можешь теперь вернуть её?»

Отец давно не упоминал о книге, поэтому я почувствовал себя виноватым и захотел вернуть её во что бы то ни стало. Казалось, в этой книге заключалась надежда отца на то, чтобы жить дальше. Хотя скорее это я надеялся, что книга спасёт его.

– Наверное, лучше всё-таки эту. – С этими словами Макино вернула мне томик в мягкой обложке, где на зелёном фоне были изображены лебедь и юноша.

– Версия от «Синтё