Янакуна - Хесус Лара Страница 13

Пчелы жалили беспощадно. Почти у всех ребят лица и уши распухли, а ладони стали похожи на сдобные лепешки. Победа досталась дорогой ценой, но гнез­до упало и разбилось. Золотые нити меда заструились по осколкам. Ребятам этого только и надо было. Не каждый день так полакомишься. Они строго поровну разделили соты и насладились плодами победы. Все ре­шили, что никогда не ели ничего вкуснее.

Аромат меда еще сохранялся у них во рту, когда они пустились в обратный путь, но тут кто-то из шедших впе­реди пронзительно закричал:

- Лиса!..

Дети увидели, как хищница мчалась вверх по склону горы, уже довольно далеко, волоча по камням малень­кого ягненка. Все с отчаянным воплем кинулись за ней. Они знали, что делать в подобных случаях, и завизжали, как одержимые. Уже не раз им удавалось таким образом спасать ягнят. Они старались изо всех сил. Лисица бе­жала прямо к вершине, она не петляла, и это облегчало погоню. Преследуемая диким криком ребят, которые бук­вально наступали ей на хвост, лиса бросила ягненка и исчезла в кустах. Но она слишком глубоко вон­зила клыки в горло ягненка, и тот был мертв. Чей? Каждый надеялся, что не его. Вскоре стало ясно, что это был ягненок из стада Вайры. Запыхавшиеся ребята смотрели на нее с состраданием. Все знали, что ее ждет.

- Нет мне счастья, — сурово проговорила девочка.

И вдруг необъяснимая злость охватила ее.

- Пусть они все подохнут!.. — закричала Вайра и, схватив большой камень, пустила им в овец.

Тяжелый камень угодил какой-то овце в ногу и сло­мал ее.

Зачем ты продаешь меня, мама? Я же не овца!

- ... Не-е-ет!.. Не-е-ет!.. — упиралась Вайра, испуская душераздирающие крики.

Мать, лицо которой исказили боль и сострадание, пыталась уговорить ее.

- Не-е-ет! Не-е-ет, мама!.. Возьми меня с собой!

- Хозяева не будут обижать тебя, дочка!.. — умо­ляюще повторяла Сабаста.

Будущие хозяева Вайры наблюдали за этой сценой с явным беспокойством, ожидая, когда девчонка перестанет капризничать.

- Мы будем кормить тебя досыта. Бить не станем. Я подарю тебе игрушки... — вмешалась чола, стараясь говорить как можно ласковее.

- Мама! Не продавай меня!.. Я хочу домой! Хочу домой!..

Каждое слово девочки раскаленным свинцом жгло сердце матери.

- Что я могу поделать, дочка, — зашептала ей на ухо Сабаста, сама готовая заплакать. — Дома-то у нас есть нечего...

- Но ты же моя мама! Ты накормишь меня чем-ни­будь. Я землю буду есть, в тряпках ходить, только бы жить рядом с тобой!

Слезы Вайры могли бы тронуть камень. Сабаста с трудом удерживалась, чтобы не заголосить вместе с ней. Хозяева уговаривали упрямицу, не жалея слов, стараясь успокоить ее заманчивыми обещаниями.

- Татай ячан! Ты будешь у нас, как своя... — гово­рил дон Энкарно, и, как всегда при волнении, щеки его вздрагивали. — Все у тебя будет... Шелковые юбки... Платки разноцветные... Шляпу городскую купим...

- Есть будешь только вкусное! — подхватывала чола. — Конфеты из магазина, сладкие сухарики. Обеды жирные-прежирные. Все дадим, чего захочешь.

Девочка никого не слушала. Судорожно вцепившись в юбку матери, она, не умолкая, кричала:

- Мама, мама!.. Зачем ты продаешь меня, ма­ма?.. Ведь я не овца, не курица!.. Я же твоя дочь, мама!..

-Юсний ячан!.. Сабаста... Документ у тебя... Деньги ты взяла... Отдавай дочь... Уходи... Мы сами справимся с девчонкой!..

У Сабасты не хватило духу оторвать руки дочери от юбки. Но с доном Энкарно шутки плохи. Его огромные лапы схватили тоненькое тельце ребенка и вырвали из объятий матери. Бедная девочка почувствовала себя травинкой, которую с корнем вытащили из земли. Вайра отчаянно билась и захлебывалась в слезах.

Она очнулась в запертой комнате, куда едва прони­кал свет. Вайра никак не могла успокоиться, она не желала оставаться здесь и выражала свой протест безутешными, надрывавшими сердце рыданиями. Де­вочка изо всех сил била кулачками в дверь, трясла ее так, словно хотела сломать, дергала оконные рамы. Она про­сила и проклинала, умоляла и грозила, звала мать, при­зывала на помощь и дух отца, и всех святых, и снова стучала в стены. Ее вопли чем-то напоминали завывание штормового ветра.

- Отец!.. Отец!.. Послушай меня! Помоги мне!..— заклинала она дрожащим голоском, способным тронуть самое черствое сердце. — Помоги мне, отец!.. Ты не слы­шишь меня?.. Разве душа твоя умерла?

Но стены были глухи к ее мольбам, дверь молчала. Ни звука не раздалось в ответ, будто все вокруг вы­мерло. «Тихо, как в могиле», — подумала Вайра, но она не хотела быть заживо погребенной и опять, и опять кричала, плакала и проклинала, стучала в стены, трясла дверь. Всеми силами девочка старалась сломить это страшное молчание, казалось, она стала взрослее после пережитого и многое поняла.

Наконец пришла усталость и принесла с собой тишину. В изнеможении Вайра забилась в угол, время от вре­мени всхлипывая, но вскоре, обессиленная, заснула.

Проснулась Вайра от скрипа открывающейся двери. Свет ослепил ее, она вскочила и бросилась было вон, однако в дверях, заслоняя выход, стояла плотная жен­щина. Чола. Хозяйка. Бежать не удалось.

- Ты, наверное, проголодалась, доченька, — проговорила она приторным голосом. Хозяйка принесла глиня­ную миску, полную еды. Поставив ее на ближайшую от двери табуретку, чола прибавила:

— Вот твой обед, ешь. — И вышла.

Девочка опять метнулась к двери, но та уже была заперта снаружи. Вайру снова охватило отчаяние. Снова она билась о стены, трясла дверь, но на этот раз скоро обессилела и притихла в своем углу.

Под вечер в комнату вошли двое незнакомых маль­чиков. Дверь за ними тотчас же захлопнулась. «Еще двоих купили», — подумала Вайра. Мальчик постарше взобрался на окно и открыл форточку. В комнате стало светло. «Нет, их не купили, — решила Вайра, — Это кхапахкуна30[30]».

- Мы пришли поиграть с тобой, — сказал на кечуа старший, подходя к ней.

Девочка упрямо молчала, только еще глубже заби­лась в свой угол, как зверек, преследуемый собаками, забивается в нору.

Младший мальчик, боявшийся подойти к Вайре слиш­ком близко, обратился к брату по-испански:

- Спроси, как ее зовут.

Тот повторил вопрос на кечуа. Вайра молчала. Он переспросил еще и еще раз. Вайра не проронила ни слова.

- Она немая, —