Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 93

Он умолк. В зале, где проходил прием, началась какая-то суета. Высокий, похожий на телохранителя человек с очень серьезным лицом, который прохаживался среди гостей, уже давно приглядывался к Буку. Теперь он посмотрел на него с особым вниманием. Затем среди расступившейся толпы появилась Карина. За ней маячила тощая фигура Карстена Плоуга.

— Привет, привет! — обрадовался Бук. — Идите сюда. Выпейте пива. Попробуйте кимчи!

Двое его помощников подошли ближе.

— Я как раз рассказывал своим новым друзьям о руке. — Его толстые щеки опять надулись. — Ба-бах!

Он обернулся к полукругу притихших людей, сидящих на стульях напротив него.

— Это мои коллеги. Плоуг и Карина. Кимчи!

Плоуг натянуто улыбнулся и поманил министра рукой.

— Что? — спросил тот.

— Пойдемте, Томас, — сказала Карина. — Вам пора домой.

Бук встал с пола, улыбнулся, отряхнул с груди крошки.

— Еще одно пиво и кимчи, — заявил он и направился на нетвердых ногах к буфету.

Карина и Плоуг подошли к нему.

— Мы должны снова встретиться с Конни Веммер, — сказала Карина.

— Кимчи, — ответил Бук, чуть ли не насильно вручая ей маленькое блюдце с пахучей капустой.

— Я не хочу кимчи! — сказала она очень громко. — Россинг подставил вас, вы еще помните об этом?

— Дело не кончено, — вставил Плоуг.

— Делу конец, и мне тоже, — буркнул Бук.

— Томас! — Карина говорила на повышенных тонах. — Рабена задержали. Он ранен, но жив. Мы можем разузнать…

— Нет! — крикнул Бук. — Завтра я подаю в отставку. Умоляю, дайте мне уйти тихо!

Карстен Плоуг отвел его в сторонку, заставил сесть, затем устроился на соседнем стуле. Поправил галстук на его шее. Уставился из-под очков на потное лицо министра.

— Вы сдаетесь? Сдаетесь? — спросил он с издевкой. — Как вам не стыдно? После всего, что мы сделали?

— От нас утаивается что-то очень важное, — добавила Карина. — Вы знаете это.

Плоуг поднял с пола пиджак Бука и вернулся с ним.

— Мы слишком далеко зашли, чтобы разворачиваться, Томас. Нужно сохранять спокойствие. Вести себя осмотрительно…

Бук затряс своей большой головой, вскочил на ноги.

— Хватит, Плоуг! — закричал он с неожиданной яростью. — Признаемся: эта задачка нам не по зубам. Мы не справимся…

— Ничего подобного, — возразил Плоуг. — Вы просто устали, расстроены. Давайте вернемся в кабинет и все обсудим.

— К черту кабинет! — прорычал Бук. — К черту Слотсхольмен!

В зале стало тихо.

— Что мы можем? Посмотрите на себя! Да вы, Плоуг, понятия не имели, что делал Монберг. В его омуте такие черти водились… А вы… — Толстым пальцем он ткнул в сторону Карины. — А вы вообще с ним спали! Черт побери!

Он заморгал, не понимая, как такое сорвалось с его языка.

— Прошу вас, не уходите! — закричал Бук. — Простите меня! Вернитесь… Пожалуйста…

Он снова упал на стул, схватился за бокал. Как ни странно, больше всего сейчас его занимал вопрос, не съесть ли еще кимчи.

К нему подошел тот самый человек, похожий на телохранителя; в руках он держал пальто. Бук понял, что это его пальто.

На улице было холодно. Он не сразу догадался, в каком районе находится.

Потом память немного прояснилась, и он вспомнил, кто жил здесь неподалеку. Эрлинг Краббе.

В ближайшем кафе он выпил две чашки эспрессо и уже примерно к полуночи направился к дому Краббе. Подойдя к крыльцу, он надавил на кнопку звонка.

Ждать пришлось довольно долго, но палец он так и не отпустил.

— Хватит! Хватит уже! — послышался издалека знакомый голос. — Да иду я, иду.

— Эй! — орал Бук, прижимая лицо к глазку в двери. — Открывайте!

Наконец с той стороны на него уставился глаз.

— Боже мой, Бук? Что вы здесь делаете?

— Нам нужно поговорить, Краббе. Честно. И это срочно. — Он помолчал. — И еще… еще мне надо в туалет.

Краббе впустил его, проводил в ванную, затем пригласил в красивую современную кухню. Там он поставил перед министром стакан молока, достал сыр и крекеры.

— Угощайтесь! — сказал он. — Вам, похоже, не помешает подкрепиться.

Бук был слишком пьян, чтобы верно судить о происходящем, но все же отметил для себя, что Эрлинг Краббе не злорадствует, видя его в таком ужасном состоянии.

На дверце холодильника висели фотографии. Очаровательная азиатка с двумя детьми. Похожа на тайку.

Держа в руке стакан молока, Бук разглядывал снимки.

— Мы тоже об этом думали. Мы с женой.

— О чем думали? — спросил Краббе, аккуратно нарезая кофейный пирог.

— Взять няню.

— Это моя жена, — сказал Краббе.

Бук стал жадно пить молоко, проклиная себя за то, что не может рта раскрыть без того, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Потом молча сел на стул.

— Могу я поинтересоваться, — сказал Краббе, — что вас привело ко мне?

Бук посмотрел на него и съел кусочек сыра.

— Вы уж извините, если я смутил вас, — добавил Краббе.

Он был в футболке и пижамных штанах, на лице очки в толстой оправе. Очевидно, днем он обычно носил линзы, догадался Бук. Лидер Народной партии был совсем не похож на себя. Здесь, в домашней обстановке, он казался гораздо мягче и человечнее и мало напоминал того жесткого холодного политика, каким все его привыкли видеть.

Краббе захрустел огурцом, налил себе морковного сока. Бук уставился на оранжевую жидкость, как будто это был яд.

— Просто мне стало интересно, зачем вы ко мне приходили, — произнес он. — Вот и все.

— Просто так.

— Непохоже, что просто так.

— Бук, мне очень жаль. Я не имею ничего лично против вас…

— Ну уж нет! Послушайте, Краббе. Я полностью доверял премьер-министру. Потом являетесь вы… — Он погрозил толстым пальцем. — Я требую объяснений. Я все еще министр, пусть и ненадолго…

Краббе отпивал мелкими глотками свой морковный сок.

— После той вашей выходки на пресс-конференции я пришел в ярость. Вся работа, которую мы проводили с Монбергом по антитеррористическому закону, пошла насмарку.

Бук внимательно слушал, не переставая жевать.

— Из-за вас… — Краббе тряхнул головой, словно все еще удивляясь, — мне пришлось созвать исполнительный комитет партии.

— Подумаешь.

— Можно и так сказать. Но когда я шел на заседание, мне позвонил секретарь Грю-Эриксена и сказал, что во всем уже разобрались и что Россинг чист. А вас собираются вышвырнуть, и законопроект завтра будет выдвинут на голосование.

— Подождите, подождите. — Бук пытался понять смысл его слов. — Вы хотите сказать, что этот разговор состоялся еще до того, как я предстал перед комитетом по безопасности?

— Именно. Мне тоже это было непонятно. Но теперь я, кажется, разобрался.

— Может, поделитесь со мной?

— Ну смотрите, — Краббе вздохнул. — Какая разница, даже если премьер-министр был осведомлен заранее? Он знал, что ваши обвинения будут опровергнуты. И просто решил предупредить меня, чтобы я не поднимал лишнего шума. Он вам больше не доверяет.

Бук поднял стакан с молоком, словно в безмолвном тосте.

— Да, Россинг обманул вас. Но это не значит, что Грю-Эриксен как-то участвовал в этом. По-моему, он выше таких грязных игр.

— Краббе, — сказал Бук, чувствуя, что в мозгу наконец начинает проясняться. — Дело вовсе не в политической ссоре на Слотсхольмене. Речь идет об убийствах. О заговоре. Возможно, о преступлениях военных…

— Сегодня вечером я разговаривал с премьер-министром. Меня эти проблемы с армией никак не касаются. Завтра будет голосование, и все останется позади. Простите, Бук, но я рад, что вас уволили. Эта работа вам не по зубам. — Он показал на круглые часы над столом: половина первого ночи. — Вызвать вам такси?

— То есть теперь вы всем довольны? — спросил Бук.

— Я получил, что хотел.

Бук поднялся, еще раз взглянул на фотографии на холодильнике.

— Забавно, — задумчиво произнес он. — Мы совсем другие люди, когда выходим оттуда. Когда отбрасываем от себя все эти жесткие правила и говорим вот так просто, без этого… дерьма.

— Такси? — повторил Краббе.

— Вы довольны? — снова спросил его Томас Бук. — По-настоящему? Положа руку на сердце?

Лунд пришла домой почти в час ночи с коробкой остывающей пиццы в руках. Голова раскалывалась. Рана над глазом отчаянно чесалась.

Пока она поднималась по лестнице к квартире Вибеке, ей пришлось ответить на телефонный звонок. Это был Мадсен с последними новостями по Странге.

— Нам нужно точно знать, когда он уволился из армии, — сказала она, выслушав его оправдания. — Он утверждает, что это было за шесть месяцев до случая с отрядом Рабена.

— Нам не получить этих данных, Лунд. Если дело касается человека, служившего в спецназе…

— Скажите им, что нам необходимо это знать! Мы расследуем убийство!