Бежим в страну краснокожих! - Валентина Иововна Дмитриева

Бежим в страну краснокожих!

В. Дмитриева

Путешествие в Африку

I.

Вадя Бубликов и Сима Ручкин, по прозванию Пузан, были большие приятели. Обоим им только недавно сравнялось по 10 лет; оба были первоклассники, и оба до страсти любили рассказы о необыкновенных путешествиях и приключениях, описанных у Купера, Майн-Рида и Жюль-Верна. Когда в большую перемену их товарищи одноклассники бегали по зале, выдумывая разные шумные игры, Вадя и Сима прятались в какой-нибудь таинственный уголок, доставали из кармана растрепанные книжечки и точно на ковре-самолете, о котором рассказывают в сказках, улетали в далекие неведомые края.

Там не нужно ходить в школу, и никто никогда не давал и не спрашивал уроков; там была широкая, свободная жизнь, полная опасностей и чудес; там в непроходимых лесах бродили тигры, слоны и носороги, по зеленым прериям рыскали быстроногие мустанги, в глубине морской кишели сказочные чудовища, и суровый капитан Немо носился под водой на своем великолепном корабле Наутилусе. Маленькие приятели забывали весь мир и вместе с детьми капитана Гранта разыскивали его следы в дебрях Африки, подымались на луну в огромном пушечном ядре, охотились на львов и леопардов, добывали золото в пустынях Калифорнии, падали в пропасти, замерзали в полярных льдах, попадали в плен к дикарям и в конце-концов выходили из всех этих приключений целы и невредимы…

О, как это было чудесно и как не похоже на то, что они видели вокруг себя каждый день! Как не хотелось отрываться от засаленных страниц и снова возвращаться в скучный класс, к скучным учебникам. То ли дело Следопыт в кожаных мокасинах или краснокожий красавец Курумилла с пучком перьев на голове, или какой-нибудь Орлиный Глаз, храбрый и великодушный вождь воинственных апашей!.. Разве мог с ними сравняться хотя бы, например, учитель арифметики Орешкин, с тремя волосками на голове и огромными очками на носу, похожем на печеную картошку? Никогда!.. об этом даже смешно было и подумать!

Но вот перемена кончилась, и отвратительный колокольчик как-то особенно злорадно дребезжит в корридоре, загоняя шумную толпу мальчишек в классы. Надо итти… Вадя и Сима прячут заветные книжечки в карманы курток и печально плетутся на свои места. Сейчас урок арифметики, а они совсем ничего не учили и даже не знают, что было задано. Незаметно проскочив в класс, они садятся рядышком на самой дальней парте и стараются сделаться такими маленькими, такими маленькими, чтобы их совсем не было видно. Но Орешкин уже стоит за кафедрой и из под очков зорко высматривает, все-ли на местах. Вот его тусклый взор упал на Симу; бедный Пузан с'ежился и зажмурил глаза. Не дай бог, спросит, — это хуже встречи со львом в пустыне Аравии. Что лев? С ним расправа коротка. Сейчас винтовку к плечу, пиф-паф!.. Пулю между глаз, и все кончено. А Орешкин, — нет, с Орешкиным так скоро не разделаешься…

— У, «Очковая Змея!».. — прошептал Сима и опять зажмурился.

Вот бы его бумерангом!.. — сказал Вадя ему на ухо и сделал вид что прицеливается. — Свистнуть бы прямо в очки… ж-жик! Небось, вся арифметика сейчас из головы бы выскочила!

При слове «бумеранг» Сима устыдился своего малодушия, открыл глаза и только-что хотел приосаниться, как вдруг…

— Ручкин! — с отвратительной отчетливостью возгласил Орешкин.

Сима похолодел и поднялся, наскоро обдергивая курточку.

— Бубликов!.. Душкин!.. Подсказывайте, братцы… Пропадаю! — с отчаянием прошипел он, торопливо лягая ногами своих соседей.

Сверкающие очки, точно холодные глаза спрута, уставились в его растерянную рожицу.

— Ну-с, молодой человек, что вы нам скажете о правиле вычитания?

Увы, «молодой человек» ничего не мог сказать о правиле вычитания и беспомощно ковырял пальцем облупившуюся краску парты. О, львы и леопарды девственных лесов Африки! О, великая тень краснокожего Курумиллы!.. Что бы вы сказали, если бы видели Симу Ручкина в эту ужасную минуту его жизни…

Орешкин погладил свои три волоска и неумолимо продолжал:

— Хорошо-с. Что же такое, скажите вы нам, называется вычитанием?

Сима сделал попытку снова лягнуть Бубликова и Душкина. Сзади и с боков послышалось какое-то шипение, но не успел Сима что-нибудь уловить, как длинный палец Орешкина с заостренным ногтем поднялся над кафедрой.

— Семен Ручкин, иди к доске!

«Ну, что-ж, к доске так к доске! Все равно»… — подумал Сима и, не торопясь, вылез из-за парты.

Правилу вычитания это нисколько не помогло. Доска глядела на Симу, Сима глядел на доску, и было так тихо, как бывает, должно быть, в безвоздушных пространствах. Симе даже начало казаться, что он не в классе, а в пушечном ядре и с страшной быстротой мчится прямо на луну. Вот уже показались лунные кратеры и засверкало песчаное дно высохших лунных морей. Трах!, ядро, со всего размаху вонзилось в песок и разлетелось на тысячу кусков…

— Иди на место! — откуда-то издалека послышался знакомый отчетливый голос.

— Не знаешь урока, так бы и говорил, а зачем же мелок-то об доску ломать?

Сима сразу вернулся с луны на землю и облегченно вздохнул. Аккуратно положил сломанный мел на доску, аккуратно обдернул курточку и так же не торопясь сел на парту.

Теперь настала очередь для Бубликова, этот оказался храбрее и угрюмым басом заявил с места:

— Я, Павел Иваныч, ныньче урока не готовил!

— Это почему же?

— У меня, Павел Иваныч, вчера зубы болели!

— А, зубы!.. Хорошо-с. Так мы тебе их полечим.

Приятелям хотелось зареветь, но они переглянулись, вспомнили мужественного, терпеливого, стойко переносившего страдания Курумиллу и, проглотив слезы, не издали ни одного стона.

II.

Вечером Вадя и Сима сошлись в своем любимом уголке, под беседкой, которая украшала садик при доме родителей — Ручкиных. Там был устроен темный чуланчик, где складывались разные садовые инструменты, цветочные горшки, мочалки и прочий хлам. Приятелям очень нравилось это укромнее местечко, и они любили туда прятаться со всеми своими делами и секретами. Было так приятно и немножко жутко пробираться в потемках по заросшим дорожкам, прислушиваться к каждому шороху и ежеминутно ожидать встречи с неведомым врагом. И хотя по дороге в беседку никогда и никаких врагов не встречалось, но храбрые мальчики, добравшись до своего чуланчика, чувствовали себя настоящими героями, и им казалось, что только благодаря их ловкости и смелости они избегли ужасной опасности, таившейся в жиденьких кустиках родительского садика.

Этот вечер был особенно мрачен и зловещ. По осеннему небу ползли черные, лохматые тучи, сухие листья таинственно шуршали под ногами, единственный высоким тополь качался и скрипел среди кустов оголенной