Бежим в страну краснокожих! - Валентина Иововна Дмитриева Страница 2

сирени, кто-то шевелился и дышал. Почем знать, может быть, их там подстерегают шпионы, подосланные «Очковой Змеей»? Сима сначала шел прямо, сжимая в руке томогаук, сделанным из руки старого кресла, но, пораженный мыслью о преследовании, юркнул в кусты и пополз на животе, обдирая себе коленки о сиреневые сучья. Чу! Около беседки послышался тревожно крик совы… Это Вадя дает сигнал, что он уже здесь и все благополучно. Сима приободрился и ответил ему рыканием раз'яренного льва.

— Ручкин, это ты? Иди скорей, я тебя давно жду.

— Тсс… — прошипел Сима, — Мне показалось, кто-то сидит в кустах…

— Ну? — тревожно спросил Вадя. — Отворяй скорей…

Чикнул замок, и храбрецы, оба вместе, наступая друг другу на пятки, втиснулись в чулан, заперли дверь и, тяжело переводя дух, прислушались.

Ничего… Все тихо. Только скрипит и качается тополь в саду, да со двора доносится лай любимой Симиной собаченки Гуляйки.

Вадя достал карманный электрический фонарь и осветил внутренность чулана. Достали из потайного места парафиновую свечку, оставшуюся от прошлогодней елки, и зажгли ее, а фонарик из экономии опять потушили. Посмотрели друг на друга. Оба были бледны и серьезны.

— Ну что? — спросил Вадя. — Здорово ругались дома?

— Да! — со вздохом отвечал Сима.

— Папа сказал, что, если так будет итти, он меня возьмет из школы.

— О-го-го! — воскликнул Вадя и прищелкнул языком. — Дело-дрянь. А меня тетя весь обед пилила и сладкого не дала. Кофейный крем был… самый мой любимый.

Он проглотил слюну и притворно-равнодушным тоном прибавил:

— Да крем-то — это что! И без крема обойдусь. В Африке еще не то будет! Пуще всего надоела мне «Очковая Змея»… Ишь ты! Ни за что, ни про что!

— А русский-то! — уныло вспомнил Сима.

— У меня тоже, — сказал Вадя, и приятели грустно умолкли.

Свечка тихонько потрескивала, вспоминалась веселая прошлогодняя елка, огни, хлопушки, золотые орехи, шоколадные пряники. Эх, хорошо было!.. Вдруг у Вади заблестели глаза.

— Знаешь что? Я придумал. Давай убежим!

Сима разинул рот от удивления.

— Куда?

— Да в Африку же! Э, что здесь киснуть! Они думают, что мне нужен кофейный крем!.. Ни капельки не нужен. Пускай сами его едят. А в Африке-то зато львы, леопарды, крокодилы… Наколотим их побольше, шкуры продадим, купим автомобиль и поедем кругом света…

Сима думал. В самом деле это будет чудесно! На автомобиле вокруг света… Такой штуки, кажется, еще никто не придумал! И потом они, наконец, лицом к лицу увидят льва, тигра, леопарда…

— А что, если бы на аэроплане весь земной шар облететь? — предложил он.

— Что-ж можно и на аэроплане. Только на автомобиле интереснее. Сверху-то ничего не увидишь, а на автомобиле — где хочешь, там и остановись. Осмотрел все хорошенько, бензину накачал, да и дальше. Здорово!

Сима согласился.

— Ну хорошо. А как же бежать-то?

— Очень просто. У меня немного есть денег. А у тебя?

— Я их на синематограф истратил, — конфузливо признался Сима.

— Эх ты! Не мог потерпеть… Ну ничего, может, моих хватит. Мы будем один хлеб есть, он дешевый, а по железной дороге зайцами поедем. Нам бы только до Африки добраться, а там мы финиками будем питаться да кокосовыми орехами.

— А ружья где возьмем, чтобы леопардов убивать?

— Ружья-то? Попросим у кого нибудь. А если не дадут, мы как-нибудь заработаем и на свои деньги купим.

Свечка догорала, пора было расходиться. Товарищи решили завтра сойтись еще и окончательно сговориться. С помощью электрического фонарика выбрались из беседки, крепко пожали друг другу руки и разошлись. Три раза прокричала сова; ей в ответ грозно прорычал лев, и сад погрузился в мрак и тишину. Только тополь качался и скрипел.

Когда Сима пришел домой, там все было по-прежнему, точно никто не собирался бежать в Африку. Папа в кабинете щелкал на счетах, мама шила на швейной машине, а младшая сестренка, Люся, играла в куклы. В другое время Сима с удовольствием подсел бы к ней, но теперь, когда он одной ногой почти был уже в Африке, игра в куклы показалась ему смешной, и Пузан не обратил никакого внимания на свою сестренку.

— Где это ты пропадал? — спросила мать.

— У товарища был, — отвечал Сима.

— А уроки когда-ж готовить?

Сима ничего не отвечал и с важным видом прошел в свою комнату. Стоит-ли думать о таких пустяках, когда он скоро один на один будет сражаться с леопардом! О, если бы они это знали!

III.

Через несколько дней все приготовления к далекому путешествию были окончены. Деньги были разделены поровну и зашиты в подкладку курток… Учебники они свои продали, и вырученные от продажи гроши решили пока тратить на еду и другие нужды. Вадя потихоньку от тетки насушил ржаных сухарей, купил на базаре два фунта вареной колбасы и все это аккуратно разложил в два свертка. Кроме того у каждого было в кармане по перочинному ножу, по клубку тонкой бичевки и по паре лес с крючками, чтобы ловить рыбу во время дороги. Очень жалели, что ни у кого из них не было часов, но вспомнили, что индейцы узнают время по солнцу, и успокоились. Зато у Симы нашелся компас, а Вадя добыл где-то старый бинокль, — это стоило часов. Оставалось теперь только назначить день бегства; долго думали, спорили, обсуждали и, наконец, остановились на воскресеньи. Очень удобно: дома подумают, что они заигрались у товарищей, а когда хватятся, — их уже и след простынет…

Пока шли сборы и воскресенье было еще где-то далеко, будущие охотники на леопардов чувствовали себя отлично, и им казалось даже, что время тянется слишком медленно. Но когда наступила суббота, и Сима вспомнил, что это последний день, который он проводит дома, на сердце у него больно, больно защемило… Как нарочно, папа сегодня на него совсем не сердился, был очень весел, шутил и обещал завтра сводить его в синематограф. Мама тоже была добра и ласкова, а про Люсю и говорить нечего, — она так и льнула к нему, так и ластилась, милая, хорошенькая сестренка, которую он так любил!

Скучный и задумчивый бродил Сима по всем комнатам, рассматривал каждую вещь, картинки на стенах, большой диван в столовой, на котором они с мамой и Люсей провели столько веселых часов, свою кроватку, папин портрет — и мысленно с ними прощался. Завтра он уже ничего этого не увидит… и никогда, может быть, не увидит. Ведь Африка так далеко, а леопарды такие свирепые… Он видел одного в зверинце, но там он сидел за толстой решеткой — и то было страшно смотреть. А в Африке