Шарль-Андре Поццо ди Борго. Корсиканская тень Наполеона - Наталия Петровна Таньшина Страница 11

Предстояло наполнить содержанием мирный договор с Францией. Коллективный ультиматум, выработанный коалицией четырех держав на совещании 16 сентября и сообщенный 20 сентября правительству Людовика XVIII, содержал весьма неприятные для французов условия. Трактат 30 мая в основных чертах оставался в силе, но Франция должна была уступить ряд территорий, срыть крепость Гюнинген, уплатить 600 млн франков в качестве возмещения военных расходов и 200 млн на постройку крепостей вдоль границы; она должна была удовлетворить иностранных кредиторов, вознаградить которых обязалась еще по Парижскому договору. Кроме того, Франция была обязана содержать на свои средства в ряде крепостей войска коалиции в течение 7 лет численностью до 150 тыс. человек[77].

Поццо ди Борго выступил против такого разрушительного проекта. Он писал Нессельроде 8(20) сентября 1815 г.: «Европа будет вершить свою политику в отношении этой великой и несчастной страны (и дай Бог, чтобы она не оказалась гибельной). Даже если предположить, что е. в-ву императору удастся склонить Англию, Австрию и Пруссию к отказу от политики расчленения, не следует, однако, льстить себя надеждой, что упомянутые три державы, изменив путь, изменят и свои замыслы»[78].

Людовик XVIII и Талейран пытались противодействовать этому проекту, отвергая мысль о новых территориальных уступках. Однако 22 сентября Талейрану ответили, что его претензии совершенно неприемлемы[79].

Император Александр, противник столь тяжелых для Франции условий договора, предложил Людовику XVIII заменить главу кабинета Талейрана на герцога Ришельё, дав понять королю, что в этом случае он попытался бы смягчить условия ультиматума. Напомним читателю, что судьба Армана Эмманюэля дю Плесси, 5-го герцога Ришельё, внучатого племянника великого кардинала, была тесно связана с Россией: во время начавшейся во Франции революции он отправился в Россию, сначала прославился на военном поприще, участвуя в штурме Измаила, а потом двенадцать лет занимал пост губернатора Одессы и Новороссийского края. По свидетельству генерала Луи Виктора Леона де Рошешуара, племянника Ришельё и его приемного сына, ставшего в 1815 г. военным комендантом Парижа, «император потребовал, чтобы герцог вошел в министерство, заняв пост премьера. Только при этом условии, добавил Александр, он вновь станет другом короля и его страны и будет использовать все средства, чтобы спасти и короля, и Францию, облегчить бремя требований союзников и вернуть Франции то положение, которое она должна занимать в Европе»[80]. Александр I прекрасно понимал, что именно такой умеренный деятель, как Ришельё, может стабилизировать ситуацию в стране. 21 сентября вечером Талейран был отправлен в отставку.

В этот самый момент пригодилось дипломатическое искусство Поццо ди Борго. Вероятно, чтобы помочь королю сохранить лицо, он предложил следующий шаг, который и был сделан: 23 сентября Людовик XVIII обратился к Александру I с официальным письмом, заявляя о своей решимости отречься от короны, если ее ценой станут позор и унижение Франции. Текст заявления был написан Поццо ди Борго. В письме Людовика XVIII говорилось: «Если Франция уже не может надеяться на отмену решения, имеющего своей целью ее разрушение, если Ваше Величество останется безучастным и не готовым использовать свое влияние на августейших монархов, что позволяют ему его достоинства, дружба и общая слава, то я без колебаний готов Вам сообщить, что отказываюсь быть инструментом гибели моего народа и скорее отрекусь от престола, чем соглашусь запятнать его древнюю славу этим беспрецедентным соглашением!»[81] Текст этого письма был сообщен союзным кабинетам и поддержан императором Александром.

Для Ришельё предложение возглавить французское правительство не стало неожиданностью: разговоры об этом велись еще с декабря 1814 г.[82] Он сопровождал Александра I в Европе, принимал участие в Венском конгрессе, однако накануне своего отъезда в Париж еще не принял окончательного решения, намереваясь прозондировать почву во Франции.

В 1814 г. Франция казалась ему столь же чуждой, как Крым в 1803 г. Вдали от родины он помнил ее такой, какой она уже давно не была. Увидев новую Францию воочию, он написал в Одессу своему сподвижнику, основателю лицея в Одессе, аббату Николю: «Национальный характер полностью извращен. У народа появились грубые, непристойные манеры, каких никогда не было. Он стал совсем не религиозным. Высшие классы заняты только тем, что отпихивают друг друга, обогащаются, преследуют свою выгоду: для них все средства хороши... Бюрократия в десять раз хуже, чем в России»[83]. Когда его спрашивали, не намеревается ли он стать членом Королевского совета, он лаконично отвечал: «Друг мой, неужели вы хотите, чтобы я ввязался в эту драку?»[84]

В парижских салонах его воспринимали как «полурусского». Его манеры были вовсе не парижскими. Самым удивительным оказалось то, что никто в Париже не расспрашивал его о пребывании в России. Для большинства французов берега Черного моря были частью Тартарии, и никто не знал точно, где находится Херсон[85].

По словам Рошешуара, Ришельё колебался, узнав об уготованной ему миссии, однако изменил мнение, когда Александр I сказал ему: «Интриганы своими недостойными действиями, губительными для истинных интересов Франции, пытались поссорить меня с королем. Я к ним не испытываю никакого доверия; вы — единственный, кому я доверяю загладить этот акт неблагодарности. Я освобождаю вас от всех ваших обязательств по отношению ко мне при условии, что вы будете служить королю так же, как служили мне. Станьте связующим звеном подлинного союза между нашими странами; я требую этого во имя славы Франции»[86]. После таких слов, отмечает Рошешуар, герцог не мог отказаться от премьерства. На следующий день, 26 сентября, «Le Moniteur universel» сообщил о формировании нового кабинета во главе с герцогом Ришельё, занявшим также пост министра иностранных дел.

Ришельё, однако, считал себя неспособным руководить правительством в ставшей чужой для него стране, где он ничего и никого толком не знал. Он был уверен, что не продержится и шести недель, о чем уведомил Талейрана. 20 июля Ришельё писал ему: «Я отсутствовал во Франции 24 года... Я никого и ничего здесь не знаю; мне совершенно непонятна манера ведения дел: всё, что касается администрации, мне неизвестно... Я в меньшей степени, чем кто-либо, способен занимать место в министерстве... Если бы я занял этот пост, уверен, что не продержался бы на нем и полутора месяцев»[87]. Однако именно непричастность Ришельё к событиям недавней французской истории делала его идеальной кандидатурой на пост премьера в глазах общества, уставшего от предателей и лицемеров. Главными задачами нового главы правительства были укрепление международных позиций Франции и освобождение ее территории.

8(20) ноября 1815 г. союзники заключили с Францией новый договор, по которому она возвращалась к границам