Ювелиръ. 1810 - Виктор Гросов Страница 40

— Ваше Высочество, самобеглая коляска — это «черновик» в металле, телега на колесах. Кулибин собирал его штучно, подгоняя детали по месту. Аппарат капризнее необъезженного арабского скакуна: требует регулировки каждые десять верст, жрет спирт и масло ведрами, а управляется далеко не кучером. В Твери нет ремонтной базы. Это красивая и бесполезная игрушка.

— Мне плевать! — отрезала она, прищурившись так, что глаза превратились в бойницы. — Наймите, обучите, выпишите мне хоть дюжину немцев с инструментами! Я плачу. Золотом, землями — назовите цену.

— Вопрос не в деньгах…

— Вопрос именно в них! И в том, что они могут купить.

Она шагнула ко мне вплотную. Очень двусмысленный жест. Меня накрыло ароматом ее духов. Она смотрела снизу вверх, но ощущение складывалось обратное: будто на коленях стою я.

— Вы мыслите узко, Григорий. Я не собираюсь кататься по парку, пугая ворон. Эта машина должна стать моим знаменем.

Речь ее ускорилась, стала страстной, слова наскакивали друг на друга.

— Тверь — это болото. Скучная, сонная провинциальная трясина, куда меня, по сути, сослали. Чтобы не мешала здесь, в Петербурге. Чтобы сидела тихо, рожала детей и вышивала бисером, пока мужчины кроят карту мира. Но я не собираюсь гнить заживо! Я сделаю из Твери новую столицу. Центр силы. Центр моды, мысли, дерзости.Именно вы зародили во мне эти мысли!

Ее рука сжала мое предплечье прямо поверх шубы. Железная хватка.

— Матушка правит традицией. Она заперлась в Гатчине, окружила себя старухами, иконами и тенями прошлого, цепляясь за старое, как утопающий за обломок мачты. Александр… Александр вечно колеблется, ищет компромиссы. Я же буду править будущим.

В голосе звенела неприкрытая гордыня, граничащая с фанатизмом.

— Тверь станет витриной новой России. И мне необходим символ этой новизны. Золоченая карета с шестеркой лошадей — анахронизм. Мне нужен медный зверь, обгоняющий ветер. Машина, не знающая кнута. Я въеду в Тверь на этом чудовище, и пусть все видят: пришло новое время. И это время — мое.

Я отступил на шаг, вежливо высвобождая руку. Бросило в жар. Меня втягивали в династическую войну Романовых.

— Ваше Высочество, — мой тон стал жестким, да и плевать. — Вы осознаете масштаб просьбы? Вы требуете оружие. Политическое оружие против… устоев. Против авторитета вашей матери.

— Я прошу эту вашу «машину».

— Нет. Вы хотите манифест. И хотите, чтобы под ним стояла моя подпись. Вы загоняете меня меж двух огней. Если я поставлю вам машину, Императрица воспримет это как вызов. Как предательство. Она только что даровала мне протекцию, а я вооружаю ее дочь, явно наперекор ей?

Взгляд глаза в глаза.

— Вы планируете использовать меня в борьбе за влияние?

Екатерина медленно, тягуче улыбнулась. Стянув перчатку, она голой ладонью накрыла мою руку. Пальцы скользнули по рукаву и коснулись кожи.

— Вы умны, мастер. Именно поэтому вы мне необходимы.

Шаг вперед. Дыхание коснулось лица.

— Да, риск велик. Но разве не вы создали «Небесную реку» вопреки всему? Разве не вы неслись со мной по площади, поставив на кон голову?

Голос стал обволакивающим и вкрадчивым.

— Мария Федоровна ценит вас, но боится. Ее цель — держать вас на коротком поводке. Я же предлагаю полет. Предлагаю роль архитектора нового мира. Моего мира.

Ее палец провел по лацкану моего сюртука, там, где при параде должен сиять вензель. Она снова положила свою ладонь на мою руку.

— Неужели вы откажете даме? — шепот на грани слышимости. — Готовой сделать вас своим… главным мастером?

Соблазнение? Вот уж чего я точно не хотел. Вляпался по самое не балуй.

Отказать — нажить врага в лице бешеной, мстительной княжны. Согласиться — предать ту, кто обеспечил мою безопасность, при этом обладающую значительно большей властью.

Она вербовала меня в соучастники бунта. Она хотела моими руками создать символ новой власти, бросить перчатку традициям, Гатчине, самой вдовствующей Императрице. Мария Федоровна, даровавшая мне вензель и протекцию, подобных жестов не прощает. В ее глазах это будет измена.

Однако отказать Екатерине Павловне здесь и сейчас означало самому залезть в петлю. Эта женщина из той породы, что сжигает города ради минутного каприза.

Медленно я снова высвободил руку.

— Ваше Императорское Высочество, — пульс бил в виски набатом. — Вы требуете оружие. Но вы не умеете его обслуживать.

Екатерина вскинула подбородок, ноздри хищно раздулись.

— Вы все же смеете дерзить мне, мастер?

— Я смею озвучивать риски, — отрезал я. — Вы грезите о триумфальном въезде, а требуете от меня необъезженного механического монстра. Итог предсказуем: поломка на первой же версте. Вы получите фарс, лопнувший провод, заклинившая ось, лицо в саже и хохот толпы. Гонять по весенней распутице — это глупость для авторитета короны.

Я позволил себе мягко улыбнуться.

— Лучше прикажите расстрелять меня у этого дуба, чем я своими руками посажу вас в гроб на колесах. Я не стану виновником ваших похорон, даже ради вашей улыбки.

Она замерла. Ярость в глазах переродилась в удивление. В моем отпоре читалась грубая, мужская, профессиональная забота.

— Вы… беспокоитесь обо мне? — голос стал тише, опасные нотки исчезли.

Я проигнорировал вопрос.

— Вы желаете стать владычицей нового мира? Так стройте фундамент, а не карточный домик.

Она смешно нахмурила бровки.

Решение родилось спонтанно. Оно было циничным и масштабным. Логистика. База. Инфраструктура.

— Тверь как центр силы? Превосходно. Сила — это система, которая эту игрушку рождает.

Широким жестом обведя заснеженный парк, я выдал базу:

— Постройте в Твери мануфактуру. Завод.

— Завод? — изогнутая бровь выражала скепсис. — Зачем мне кузницы? Я не купчиха.

— Чтобы машина жила, ей нужна кровеносная система: механики, цеха, топливо, запчасти. В Петербурге есть ресурсы. В Твери — пустошь. Если перегнать экипаж туда сейчас, он превратится в недвижимость через неделю. Будет ржаветь памятником вашей неудаче.

Я ускорил темп, продавая ей идею, как продают бриллиантовое колье. Лавуазье должна была гордиться мной.

— Дайте мне землю на берегу Волги. Дайте людей. Я возведу промышленный комплекс. Мы будем производить там экипажи, насосы, станки, прессы. Привезем лучших, обучим местных. Тверь станет резиденцией, превратится в сердце новой индустрии. Вот это — настоящий манифест. Вызов и Петербургу, и Москве. Докажите, что умеете создавать будущее, а не только тратить казну.

Глаза Екатерины вспыхнули. Умная, чертовка. Мгновенно ухватила суть. Я предлагал ей рычаг. Власть экономическую, технологическую. Статус покровительницы прогресса.

— Мануфактура… — протянула она, пробуя слово на