Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 6

— Я хочу быть императором и править. С самого детства этого хотел, но понимал, что только третий по старшинству. Что оба старших брата умны, талантливы. Но мечта оставалась. И вот она исполнилась. Почти.

— Ограниченная парламентом и советниками власть?

— Советником с его людьми и немногим остальными, — усмехнулся Владимир. — Извини, любимая, — нежно провёл он кончиками пальцев по щеке зардевшейся Лауры. — Но ты знаешь, твой отец знает ещё лучше. В моей империи без одобрения Станичей только койоты воют. Осторожно, чтобы не раздражать и не нарушать сон.

Откровенный до самой глубины души. И не просто так, а под касающийся дел матримональных разговор. Явно не просто так, с конкретной ставкой на эти самые откровения. Догадываюсь какие, но подобное надо услышать. А может и переспросить пару раз, чтоб уж точно никаких двусмысленностей не осталось.

Повзрослел юноша. Не резко, но заметно. Не первый год за этим наблюдаю, ожидаю и… вот он, переломный момент. Никаких попыток жёсткой конфронтации, что было бы откровенной ошибкой. А вот что было особенно любопытно — отсутствие попыток осторожного или напротив напористого сколачивание собственной «фракции» в механизме управления империей. Владимир Александрович Романов поступил куда тоньше, куда умнее, если я сейчас не ошибся. Однако вряд ли.

— От мечты почти исполнившейся к исполнившейся полностью мечте. Важный и очень значимый шаг. И если рассмотреть его подробнее, то получаем…

— Тебе не нужна сама империя, Виктор. Ты игрок. Азартный, но расчётливый. Желающий всего, но ограничивающийся тем, что можешь выиграть и освоить именно сейчас. Тебе не нужна корона, даже общая известность только удобный инструмент, одна из старших карт козырной масти.

— В чём-то ты прав. И?

— Мария верна только себе и тебе. Как только станет женой моего брата, а ты возьмёшь в жёны уже помолвленную с тобой Оленьку, все поймут — Станичи стали неразрывно связаны с Домом Романовых. И ты вместе с Мари сможешь заниматься своей Игрой столько, сколько сам захочешь, не беспокоясь о тыле. О положении семьи… А я избавлюсь от ощущения, что… ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю. И очень ценю такой искренний разговор.

Действительно, ценю. Но Владимир, физиономия его императорская, действительно умный ход сделал. Дескать, вот тебе, Виктор, шикарная по любым меркам возможность заниматься тем, к чему действительно лежит душа. Заодно и гарантии, что не попытаются отодвинуть в сторону, устроить какой-то «дворцовый переворот». Хрена с два получилось бы, но всё равно, сама необходимость особо пристально отслеживать движения тела и духа Владимира Романова несколько напрягает. А так, с изменением нынешнего положения Мари на супругу цесаревича и мать его ребенка — потом может и вовсе детей — окончательно укрепляет позиции семьи, переводит из положения «серых кардиналов» в один из законных столпов власти в империи. В империях, млин. Владимир не может не понимать, что если открывает на полную сей «ящик Пандоры», то я в него руки запущу по самые плечи, устроив дому Романовых такое переплетение с «новыми аристо» Американской империи, что мало не покажется. И ведь исключительно для пользы, обновляя несколько застоявшуюся кровь представителей правящего двумя крупнейшими державами Дома.

Ну что, поиграем? В новом то статусе, а? Однозначно. Скучно точно не будет.

— Сестрёнка всегда была чувствительна к доводам разума. Плюс женщина, а значит не сможет отказать себе в новом… наряде. Церемониальном таком, торжественном. Должным образом украшенном. Только вот время, с ним могут возникнуть некоторые тонкости.

— Время? Сейчас подходящее время. А если ты, Виктор, про гонки, то лидеру ещё три круга проехать нужно. Потом ещё какое-то время пройдёт до награждения. Время у меня есть.

Недопонял император. Я сейчас вовсе не о времени гонки — кстати, из десяти участников осталось всего шесть. Один просто заглох, у второго с колесом проблема случилась, двое столкнулись и вылетели с трассы. Вот и осталось чуть больше половины. Зато зрители вот в реальном восторге, и в таком же состоянии явно ещё долгое время будут пребывать. Не удивлюсь, если на волне прогресса совсем скоро классические конные скачки лишатся этак большей половины зрителей. Ну то есть не факт, что лишатся в принципе, просто при выборе, идти туда или сюда, люди начнут выбирать «железного коня», а не обычного, который громко ржёт и навозные кучи откладывает. А ставки на исход заездов — так это сейчас своего рода торжественное представление самого факта автогонок, зато потом и ставки появятся со всеми особенностями, этому виду заработка свойственными. Для казны опять же немаленький плюс, равно как от иных «храмов азарта».

Впрочем, сейчас не об этом. О времени, которое может подходить к ситуации, а может не слишком.

— Я не о паромобилях, а о Мари и изменении её семейного положения. Хочется, чтобы известие об этом пошло на пользу империям, а не обернулось просто ярким, праздничным, но по сути бесполезным фейерверком. Другое дело, если пока зеваки, в том числе конкретные их представители, будут, раскрыв рот и широко распахнув глаза. любоваться многоцветьем распускающихся в небе огней, мы как следует пошарим по их карманам, а иных и стилетом в почку порадуем.

— Использовать собственную свадьбу как дымовую завесу для интриг, — понимающе усмехнулся император. — Виктор, у тебя в роду Медичи не было?

— Причудливо порой тасуется колода крови, а тьма веков скрывает многое от ныне живущих. И уж точно Чёрная Королева, изрядно поразвлёкшаяся во граде Париже, не думала, что та самая свадьба её дочери станет образцом для подражания среди власть имущих и спустя много веков.

— Твоя сестра, она как и ты. Поэтому согласится и даже сомневаться не станет. И Сашу уговорит. Уговорила же разделаться с Шамилем, устроить разоблачение Горчакова, затем посоветовала принять личное участие в очередном усмирении кавказских горцев. Папа его быстро обратно в Петербург вернул, но само участие цесаревича в подавлении бунта запомнили и сторонники, и недоброжелатели. Это был сильный ход.

Киваю, соглашаясь. Действительно, Мари за прошедшие пару-тройку лет отточила почти до совершенства своё знание психопрофиля «милого Саши», то есть цесаревича Александра. Ещё и я, хм, керосинчику в костер плеснул, пользуясь своим знанием об особенностях Александра. В частности, его повышенную чувствительность к влиянию со стороны