Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 7

не женщин в целом — тут он был слабовато пробиваем — а тех, кто являлся для него близким человеком. А уж в случае искренней увлечённости, перешедшей в нечто ещё более серьёзное… Да-да, та самая история моего родного мира-времени, когда только жена самодержца могла пусть не отменить, но хотя бы смягчить тот или иной его душевный порыв, к тому же подкреплённый жесткой монаршей логикой власти. Хоть и прозвали его там Миротворцем, хоть и не вела при нём Российская империя войн, но не потому, что опасалась. Просто Его Императорское Величество не считал нужным дальнейшее расширение, предпочитая как следует освоить уже имеющееся, только потом задумываясь о новом. И если бы не ранняя смерть и никчёмные, по большому то счёту, детки… Впрочем, тут вам не там, тут уже все по другому идёт. Вдобавок личностные характеристики Мари не идут ни в какое сравнение с откровенно слабой как для императрицы Марии Фёдоровны, она же в девичестве Дагмара Датская.

В общем, если Мари вписывается не просто в Игру Престолов, но в роли непосредственной участницы, то парадно-церемониальной фигурой она не станет. Участвовать будет, но это окажется лишь внешней оболочкой. Внутренняя же…

— Скучать в Санкт-Петербурге и не только в нём она точно никому не даст. Но и отсюда её никак не оторвать. Будет навещать родные края, причём часто. Твой отецэто понимает, да?

— Понимает. Потому и долго думал, взвешивая все грузы, что находятся на чащах весов, — вымолвил младший из императоров Дома Романовых. — Останься цесаревичем Николай, отец бы… Не знаю. Действительно не знаю. Но Николя сам всё испортил. И даже сейчас продолжает совершать глупости.

«Глупости» — это очень подходящее слово применительно к тому, что пытался творить старший сын Александра II, будучи отправленным в почётную «ссылку». За что? За излишний либерализм и за подпадание под влияние ныне «скоропостижно скончавшегося от естественных причин» канцлера Российской империи, бывшего министра иностранных дел, светлейшего князя Горчакова Александра Михайловича. По факту же, «последнего декабриста» банально притравили, примерно так же, как в своё время Романовы избавлялись от Алексея Петровича, Петра III, Павла и многих менее значимых персон, к Дому не относящихся. Просто на сей раз использовался яд, а не иные, более грубые методы.

Горчакова, пусть и со всем почётом, чтоб не выносить сор из избы, закопали, но последствия его многолетних трудов отнюдь не на благо России до сих пор приходилось расхлёбывать. В частности, то «заражение духа», которое он распространил на довольно большое число придворных, гражданских чиновников, в меньшей степени на воинскую элиту империи. И на бывшего цесаревича, ныне Наместника Дальнего Востока, Николая Александровича Романова.

— Надеюсь, что хоть не с социалистами и тем паче остатками «Земли и Воли» в переписку вступить надумал?

— Боги сохрани! — чуть было не подпрыгнул прямо в кресле Владимир. — Всего лишь либеральная часть профессуры и особенно выпускников «Императорского училища правоведения». Особенно отставные. Те, которые смотрят в сторону французского прошлого и итальянского настоящего. В Италии никак не могут разобраться с тем ядом, которым плюётся во все стороны этот Гарибальди!

— Отдайте приказ, Ваше Императорское Величество, — улыбаясь от возможных перспектив, предлагаю я. — Всего несколько сказанных слов и… Полное моральное удовлетворение гарантировано. И пользы для обеих империй с этого удастся выжать… немного, но удастся. Или можно подождать того, что запланировано в самом скором времени. Я уверен, что этот бешеный наследник якобинских выродков и дружок Мадзини непременно побежит защищать тех, кто нам совсем не друзья. А на войне… на войне всякое случается.

Тяжёлый вздох и укоризненный взгляд в мою сторону от Лауры. Право слово, так порой надувшиеся котики смотрят. Милота да и только. А ведь Лаура меня не первый год знает, должна была привыкнуть ещё в то время, когда не была императрицей. Как ни крути, в доме Борегаров я был, скажем так, ни разу не редким гостем. И сам нынешний и бессменный канцлер империи ко мне в гости захаживал как по делам, так и просто. Лаура его сопровождала в силу многих причин. Ан нет, никак не примет определённые особенности лично меня и моего ближайшего круга общения взгляд на мир. Только это не критично, ведь чисто человеческие отношения как были хорошими, так ими и остаются.

— Я подумаю над этим.

По глазам было видно, что император уже принял решение, де-факто приговаривая ещё одну одиозную личность к скорому переселению в иной мир. Оно и правильно, ведь Гарибальди откровенно зажился. Равно как и прочие революционеры не столь давнего прошлого вкупе с теми, которые только начинали свой кровавый путь. Вот и нужно их того, подстрелить на взлёте. Или притравить, или зарезать. Способ устранения совершенно не играет роли. Главное результат.

— Тогда профильный отдел министерства начинает прорабатывать сразу несколько вариантов плана по устранению нежелательной персоны. Или стоит включить и других? Мадзини, Бакунина, иных практиков террора? А может и до теоретиков добраться стоит?

— Так, как фении добирались до своих британских обидчиков?

— Мы не фении, — радостно скалюсь в ответ. — Мы те, кто их успешно и очень многому научил. Да и что теперь фении… Они Новую Ирландию успешно обживают, на историческую родину лишь время от времени наведываясь, пусть исключительно как частные лица и без конкретной нашей поддержки. Договоры должны соблюдаться.

— А за голову Тома Мигера награда в сто тысяч фунтов, — проворчал император. — Или уже больше. Говорили, сама королева Виктория выражала недоумение, что ни британская полиция, ни их же разведка никак не могут достать этого «врага короны».

— Их проблемы, не наши.

Развожу руками, а в глазах… Владимир понимает — меня подобные печали британцев ни разу не расстраивают, исключительно забавляют.

Ох уж это эхо византийства! Ну никак Владимир свет Александрович не может отвыкнуть от привычки запутывать под пеленой тумана свои истинные мысли. То есть во многих случаях уже научился говорить чётко и прямо, в то время как остальная часть… В переводе с «византийского» на понятный он сейчас высказал своё согласие на то, чтобы враги империй, желающие обрушить существующий в Европе порядок, принеся на его место очередную «якобинскую чуму» или схожую по сути болячку духа… исчезли. Тихо или громко, вместе или по отдельности — это не важно.

— Победитель, — возвращает нас от дел высокой политики к сиюминутным Лаура. — Почти на половину круга впереди преследователя. Это красиво. И паромобили, и заезд. Мне