Серебряный шквал - Екатерина Алферов Страница 11

— Что ж, — сказал я, глядя на угасающий костёр. — Теперь это будет моё новое имя. Ли Инфэн.

Ли Лин промурлыкала что-то одобрительное и прижалась ко мне теснее. Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким — она заснула. А я ещё долго лежал без сна, глядя на звёзды через заросший вход пещеры и размышляя о будущем.

Бай Ли был мёртв. Да здравствует Ли Инфэн — Серебряный Шквал.

Глава 4

Последний дар горы

Утренний туман ещё цеплялся за склоны, когда я покинул нашу пещеру и направился к старым шахтам. Ли Лин спала, свернувшись калачиком у остывающих углей костра, её лицо в предрассветном полумраке казалось почти детским. Я не стал её будить. То, что мне предстояло сделать, лучше делать в одиночестве.

Тропа к шахтам сильно заросла за те месяцы, что прошли с момента нашего открытия. Природа быстро прятала свои тайны, скрывая входы под густым кустарником и ползучими лианами. Но я запомнил каждый поворот и каждый камень, которые мне показал Сяо Хэ.

Звёздный металл. Сердце горы, как называл его кузнец Ван. Тот самый металл, который сделал меня сильнее, но который же чуть не убил, став страшным оружием в руках врагов. Скоро сюда придут имперские чиновники со своими отрядами солдат, металлургами и шахтёрами. Превратят священное место в обычную выработку, где будут добывать металл для нужд империи.

А я… я должен взять с собой столько, сколько смогу, пока есть возможность. Раз уж я могу медитировать и поглощать его, надо подготовиться к долгому путешествию.

Вход в главную штольню зарос особенно густо — словно гора сама пыталась защитить свои сокровища. Я раздвинул ветви, вдыхая знакомые запахи сырости, камня и холода, которые щекотали ноздри. Звёздный металл. Даже здесь, у входа, я чувствовал его присутствие как тёплое покалывание в груди, где всё ещё находились осколки стрел.

Прежде чем войти, я огляделся. Внизу, в долине, едва различимой в утреннем тумане, лежал Юйлин. Моя бывшая деревня. Мой бывший дом. Почти настоящая семья… Люди там уже проснулись и начали свой день, не зная, что высоко в горах кто-то смотрит на них и желает им добра.

— Благодарю за наставления, — прошептал я. — И прощайте! — и шагнул в темноту шахты

Внутри было прохладно и тихо. Мои шаги гулко отдавались от стен, а дыхание превращалось в облачка пара. Я не взял факел — зрение хищника позволяло видеть в полумраке, а кроме того, стены с лишайниками и сам звёздный металл излучали слабое серебристое свечение, достаточное, чтобы соориентироваться.

Чем глубже я спускался, тем сильнее становилось ощущение… как бы это описать? Словно я возвращался домой после долгого путешествия. Металл в моих жилах отзывался на близость больших залежей, вибрировал в такт сердцебиению. Осколки стрел в груди, плече и бедре уже не болели — наоборот, они словно пели, резонируя с окружающим металлом. Я был струной среди струн.

Я дошёл до того места, где мы с Сяо Хэ впервые обнаружили звёздный металл. Древние фрески на стенах тускло мерцали в серебристом свете, изображая битву четырёх священных зверей с демонами тьмы. Белый Тигр, мой покровитель, застыл в прыжке, когти готовы разорвать какую-то тёмную тварь.

Интересно, видел ли художник, создавший эти изображения, настоящую битву? Или это была лишь легенда, передававшаяся из поколения в поколение?

Я присел перед изображением Белого Тигра, скрестив ноги в позе для медитации. Здесь, в самом сердце горы, окружённый звёздным металлом, я чувствовал себя максимально близко к своей истинной природе.

Закрыв глаза, я погрузился в себя.

Внутреннее зрение показало мне картину полного краха и запустения. Там, где недавно сияла четвёртая звезда, зияла пустота. Жадная Ли Лин действительно забрала всю энергию, не оставив даже крошечного ядра для восстановления. Три оставшиеся звезды, первая, вторая и третья, пульсировали стабильно, но между ними и местом четвёртой была заметная дистанция.

Я глубоко вдохнул, позволяя ци течь свободно по меридианам. Звёздный металл вокруг откликнулся немедленно — я почувствовал, как тонкие нити серебристой энергии потянулись ко мне из стен, пола, потолка. Вся шахта превратилась в огромный резонатор, усиливающий мою связь с металлом. Гора — основа всего, могучая земля, порождающая металл, усилила меня[2].

Медитация началась.

Первым делом нужно было разобраться с осколками стрел в теле. Они были инородными, враждебными, но состояли из того же звёздного металла, что и окружающие залежи. Я мысленно потянулся к ним, ощущая холодные острые края, въевшиеся в плоть и ци.

«Вы — часть меня, — думал я, обращаясь к осколкам. — Не враги, а союзники. Я вас нашёл, я вас ковал. Станьте частью моей силы.»

Процесс поглощения оказался болезненным. Осколки сопротивлялись, они были настроены на разрушение и пропитаны враждебными намерениями их создателей. Но я был терпелив. Час за часом я посылал к ним потоки ци, размягчая острые края, растворяя враждебность и злобу и преобразуя разрушительную энергию в созидательную.

К полудню первый осколок — тот, что находился в плече — наконец сдался. Я почувствовал, как металл растекается по меридианам руки, укрепляя их, делая более подходящими для энергии. Рука стала ощущаться как-то плотнее, что ли. Словно под кожей появился дополнительный слой гибкой брони.

Второй осколок, в бедре, поддался к вечеру. Он был меньше, но сидел глубже, почти у самой кости. Когда я смог его впитать, нога наполнилась приятной тяжестью. Я попробовал встать и пнуть ногой камень, пустив по ней ци, — булыжник размером с голову разлетелся на куски, а я даже не ушибся.

Самым сложным оказался третий осколок, тот, что засел в груди рядом с сердцем. Он был не только самым большим, но и наиболее болезненным. Как будто его действительно зачаровали, чтобы избавиться от меня. Кто-то — наверняка сам Чжао Мин — вложил в него особую, концентрированную злобу, лютую ненависть именно ко мне. Эта вещь как будто была создана, чтобы убить меня с одного удара.

Я бился с этим осколком всю ночь. Пот струился по телу, мышцы сводило от напряжения, а ци расходовалась с пугающей скоростью. Несколько раз я был готов сдаться, позволить осколку остаться инородным телом. Но каждый раз воспоминания о Сяо Юй, избитой и напуганной, придавали мне сил. Она не сдалась, и я не отступлю.

На рассвете третий