Легенда о Белом Тигре - Екатерина Алферов Страница 11

— Сегодня мы закончим работу над меридианом, — сказал он, протягивая мне чашку с тёмным отваром. — Выпей. Это вытяжка из корней пятнадцатилетнего женьшеня — усилит поток ци.

Отвар был горьким до тошноты, с металлическим привкусом. Я заставил себя проглотить всё до капли.

— А теперь сосредоточься, — Лао Вэнь направил палец на мою грудь. — Представь, что последний камень, блокирующий поток, начинает крошиться, превращаться в песок. Песок уносит река ци. Путь открывается.

Я закрыл глаза и представил себе чёрный камень размером с кулак, застрявший в серебристом потоке. По мере того, как я концентрировался, на камне появлялись трещины. Сначала тонкие, потом шире, глубже. Маленькие струйки ци просачивались сквозь них, размывая преграду изнутри.

И вдруг камень лопнул — с отчётливым, почти ощутимым звуком. Я услышал этот звук не ушами, а всем телом, словно лопнула струна эрху внутри грудной клетки.

Поток хлынул, смывая остатки преграды. Ощущение было странное — горячая река, текущая по льду, растапливающая его. Я почувствовал, как онемели пальцы, затем онемение сменилось острым покалыванием, будто после долгого пребывания на морозе. Тепло разливалось от груди к животу, затем к рукам и ногам, даже кончики ушей загорелись.

А потом пришла эйфория — чистая, яркая, как глоток горного воздуха после тёмного подвала. Тело казалось лёгким, невесомым. Я открыл глаза и будто увидел мир заново — чётче и ярче.

— Я смог, — прошептал я.

Лао Вэнь улыбался:

— Да, Бай Ли. Теперь ты — Земной Странник, первая ступень культивации достигнута.

Я осторожно пошевелил руками, ощущая, как ци течёт по открытому каналу — тёплая, живая, послушная моей воле. Впервые с момента пробуждения в пещере я почувствовал себя по-настоящему цельным, будто разрозненные части головоломки начали складываться в единую картину.

Зверь внутри меня тоже изменился. Он больше не рычал от боли, а как будто задумчиво принюхивался к новому потоку, текущему по нашему общему телу. В его мыслях мелькнуло узнавание — он тоже помнил это ощущение. Помнил лучше, чем я.

— Поздравляю, — улыбнулся Лао Вэнь. — Ты стал Земным Странником. Теперь можешь использовать базовые техники ци.

— А какие ещё есть уровни? — спросил я, вытирая пот со лба.

Старик присел на скамью:

— После Земного Странника идёт Небесный Воин — те, кто может материализовать ци в физические атаки. Затем — Божественный Монарх, владеющий стихиями и приближающийся к бессмертию. Но это легенды. Я за всю жизнь видел лишь одного Небесного Воина — офицера императорской гвардии. Не торопись, каждый этап состоит из девяти звёзд, ты сегодня только лишь открыл первую.

Помимо культивации, Лао Вэнь учил меня и другим вещам.

— Письменность, счёт, основы этикета, — перечислял он. — Без этого в мире людей не выжить. Ты спас меня, и я научу тебя чему смогу. Я дам тебе умение распознавать яды, лечить раны, находить съедобные растения. Никогда не знаешь, что пригодится на жизненном пути.

Сяо Юй тоже вносила свой вклад в моё образование. Она учила меня бытовым навыкам — готовить простую еду, чинить одежду, даже основам чайной церемонии.

— Чай — это не просто напиток, — объясняла она, грациозно наливая воду в керамический чайник. — Это медитация, способ достичь гармонии. Смотри — сначала прогреваем посуду, потом засыпаем листья, заливаем водой нужной температуры…

Я старался повторять её движения, но мои пальцы были слишком грубыми. Я даже раздавил глиняную чашку, просто взяв её в руки.

— Ничего, — успокоила меня Сяо Юй, собирая осколки. — Ты научишься контролировать силу. Главное — терпение.

Терпение… Этому я тоже учился. Терпеть неудобную одежду, душный воздух дома, необходимость есть палочками. Последнее давалось особенно тяжело — пальцы, привыкшие выпускать когти и хватать добычу, отказывались совершать мелкие, точные движения, необходимые для манипуляции двумя тонкими щепками бамбука.

На третий день обучения мы сидели за обедом — простая каша с кусочками овощей. Сяо Юй и Лао Вэнь ловко подхватывали еду, а я безуспешно пытался удержать рис между палочками, которые постоянно разъезжались в моих неловких пальцах. После очередной неудачной попытки, когда рисинки рассыпались, не долетев до рта, я с досадой ткнул палочками в сторону миски Сяо Юй:

— Почему у тебя получается, а у меня нет? Что я делаю не так?

За столом воцарилась тишина. Лао Вэнь и Сяо Юй переглянулись с таким выражением, будто я совершил что-то непростительное. Мне показалось, что за окном мелькнула чья-то тень, я было вскинулся, но мне пришлось снова сосредоточиться, когда старик тихо, но твёрдо сказал:

— Бай Ли, указывать палочками на людей — дурной тон. Это считается грубостью. Палочки предназначены только для еды, не для жестикуляции.

Я опустил руку, чувствуя, как краснеют уши. Ещё одно невидимое правило, о котором я не знал. Сколько их ещё, этих тонких нитей этикета, опутывающих человеческий мир? Зачем такие сложности⁈

— Простите, — пробормотал я. — Я не знал.

— Ничего, — мягко улыбнулась Сяо Юй. — Никто не рождается со знанием всех обычаев. Смотри, вот как нужно держать палочки.

Она показала, как правильно расположить пальцы — нижняя палочка должна опираться на безымянный палец, а верхняя зажиматься между указательным и большим, как кисть для письма.

— Попробуй представить, что ловишь бабочку, — предложила она. — Нужно быть достаточно ловким, чтобы удержать, но достаточно нежным, чтобы не раздавить.

Я попытался повторить её движение, но из-за того, что слишком усердствовал, сломал палочку. Сяо Юй рассмеялась — не насмешливо, а мелодично, словно колокольчик на ветру.

— Сначала всем сложно, — утешила она. — Помню, в детстве я тоже постоянно роняла еду. Дедушка шутил, что я кормлю не себя, а пол.

Её доброта немного успокоила моё смущение, и обед продолжился. Но история на этом не закончилась.

Глава 5

Знатоки этикета

В тот же вечер, когда я сидел на заднем дворе и растирал травы в ступке, почувствовал чужие взгляды. Обострённое обоняние уловило запахи — свежей земли, сосновой смолы, речной воды и чего-то сладкого… Дети. Не меньше пяти, прячущихся за изгородью.

Я сделал вид, что не замечаю их, продолжая работу. Но через несколько минут тишину нарушил сдавленный смешок. Обернувшись, я увидел несколько пар любопытных глаз, выглядывающих из-за забора.

— Эй, белоголовый! — донёсся звонкий детский голос. — Правда, что ты не умеешь есть палочками? Тебя что, в лесу волки