Лекарь из другого мира - Рина Вергина Страница 32

— Почти все готово, — объявила я, следя за реакцией Леруа, — Мы можем принимать детей!

Но Леруа лишь покачал головой.

— Это только начало. Если ты хочешь, чтобы у тебя было на что кормить этих детей, нужно привлечь общественность.

Это я и сама понимала. Поэтому уже несколько дней вынашивала в голове план.

— Мы устроим день открытых дверей! — воскликнула я. — Мы пошлем приглашения богатым горожанам, познакомим их с детьми, покажем новый приют…

Леруа одобрительно кивнул, но в его глазах читалось: "Мало".

— Хорошая идея, но приглашения должны попасть в нужные руки. Пора подключить все связи, что у тебя есть.

О, я прекрасно поняла, кого Леруа имел в виду.

38

Перо скользило по плотной бумаге, оставляя за собой изящные завитки чернил. Я долго тренировалась, прежде чем приступить к подписанию приглашений. Мой почерк оставлял желать лучшего, а Антуан и вовсе писал, как курица лапой. Пришлось проявить все свое усердие, изящно выводя буквы.

Один конверт, второй, третий... Моя рука уже начинала неметь от усталости. Граф де Ланже, баронесса Арвиль, королевский советник Мерсье... Список влиятельных лиц мне любезно подкинул Леруа. Надеюсь, хоть кто-то из них откликнется.

Я взяла последний конверт. Устало протерла глаза, прежде чем приступить к подписи. Хотелось, чтобы все было идеально.

«Его Высочеству Принцу Костансу Арденскому…

Имею честь пригласить Вас на торжественное открытие приюта для детей сирот, организованное при королевском госпитале. Начало…»

Ниже подписала

«С уважением баронесса Марика Файнштэйн. Основательница приюта».

Я с сомнением взглянула на приглашение. Это же всего лишь открытие приюта, не королевский прием... Он не обязан появляться на таких мероприятиях. Достаточно будет официального представителя двора, если принц сочтет мое приглашение достойным внимания.

И все же от мысли, что Констанс может посетить мое мероприятие дух захватывало. Хотелось, чтобы он увидел мои успехи. Узнал, что я поступила в школу. Понял, что я рядом.

Но тут же я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, мысленно одергивая себя:

«Маргарита Робертовна, прекрати вести себя как влюбленная дурочка! В твоем возрасте это неприлично. Пора забыть… или, вернее, отпустить того, с кем отношения невозможны».

Но отпускать не хотелось. А забыть, я знала, мне не суждено. Но я могу хотя бы не думать о нем постоянно, погрузившись в рутину дел. А их у меня хватало с избытком.

Голова гудела от усталости. За окном давно погасли огни, часы на стене пробили второй удар — глухой, будто сквозь вату.

В пять утра мне вставать. В шесть — занятия в анатомичке. А между этим — три часа сна, если повезет.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть оседает на плечах.

А может, зря я ввязалась во все это? Школа, лаборатория, приют, дети. А еще этот благотворительный вечер на носу. Вдруг я не потяну такую ношу?

Хотелось упасть на постель и расплакаться — от усталости, от этой странной внутренней тоски, от ощущения, что я пытаюсь ухватиться за слишком многое сразу.

Никто и не говорил, что будет просто. Нужно быть сильной.

Но и маленькую слабость я могу себе позволить. Я все же человек, а не бездушный механизм, выполняющий кучу задач одновременно.

Мне хотелось выкроить для себя хотя бы один день полноценного отдыха. Чтобы как следует выспаться и валяться в постели до обеда, читая какой-нибудь глупый роман. А после пойти в трактир и заказать их фирменное блюдо — свиные ребрышки в белом вине. С разваристым картофелем, посыпанным свежей зеленью. Выпить чашечку горячего шоколада с корицей. Пройтись неспеша по лавкам, разглядывая кружева и шелка, и посидеть на скамейке в парке возле пруда. И не думать ни о чем. Только слушать, как поют птицы в ветвях деревьев, и чувствовать тепло солнца на лице.

Я встряхнула головой. Поняла, что задремала сидя за столом. Прямо на приглашении для Костанса. Буква в самом конце его имени расплылась, словно на нее упала слеза.

Я, словно лунатик, добралась до постели и рухнула на нее, не снимая платья. Спать мне оставалось чуть больше двух часов. Скомканная юбка неприятно впивалась в бок, но сил раздеться не было. Я просто закрыла глаза, пытаясь отключить поток мыслей, роившихся в голове.

В полудреме мне привиделся Коста. Он стоял у пруда в парке, в том самом, где я мечтала посидеть. На нем был простой сюртук, а не вычурный придворный камзол. Он кормил уток хлебом, и они доверчиво клевали у него с ладони. Он улыбался. И эта улыбка была адресована мне.

Я протянула руку, чтобы коснуться его, но он растаял, словно дымка. Остался только холодный утренний свет, пробивающийся сквозь щель в занавесках.

С трудом разлепив глаза, я села на кровати. Голова раскалывалась. В зеркале на меня смотрела измученная девушка с темными кругами под глазами.

Я встала и, словно автомат, начала готовиться к новому дню. Холодная вода немного взбодрила. Я натянула простое платье, расчесала отросшие до плеч волосы и перехватила их лентой в хвост.

Антуан постучал в дверь. Когда я его впустила, протянул мне стакан с горячей бурдой, тем не менее тонизирующей не хуже хорошего кофе.

— Файнштэйн, ты выглядишь так, будто провела ночь в морге, а не за письменным столом, — хмыкнул Антуан.

Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее гримаса.

— Если бы! В морге, по крайней мере, тихо и никто не требует подписать двадцать писем за ночь. — Я потянулась к стакану, обжигая пальцы.

Антуан тем временем разглядывал аккуратные стопки подписанных конвертов на моем столе.

— Это всё для твоего приюта?

— Благотворительный вечер, — вздохнула я, делая глоток и морщась. — Списки гостей, подготовка. Иногда мне кажется, что я не справлюсь. — мой голос дрогнул. — И что все эти красивые конверты просто полетят прямиком в мусорные корзины. Кому, в самом деле, интересно открытие какого-то сиротского приюта?

Антуан задумался, затем резко развернулся ко мне.

— Слушай, нужно дать материал в "Королевский вестник"! Не просто сухое объявление, а настоящую статью.

Он начал расхаживать по комнате, жестикулируя.

— Представь: "Баронесса Файнштэйн: от лаборатории к приюту". Или лучше: "Будущий лекарь меняет жизни сирот".

Я закатила глаза, но в душе теплело от его энтузиазма.

— Слишком пафосно. Меня после такого в школе засмеют.

— Зато привлечет внимание! — Антуан хлопнул себя по лбу. — И репортера нужно пригласить обязательно. Лучше двух — одного из светской хроники, другого из научного отдела.

Я задумалась, медленно допивая свой "кофе". Мысль была здравая. Официальная публикация придала бы вес нашему мероприятию, сделала бы его... настоящим.