Лекарь из другого мира - Рина Вергина Страница 33

— Ты прав, — наконец сказала я. — Только давай без этих пафосных заголовков. Пусть будет что-то вроде: "Чужих детей не бывает. Новый приют открывает двери…»

Антуан скривился:

— Скучно. Но ладно, пусть будет по-твоему. Главное — упомянуть, что мероприятие проходит под патронажем королевского госпиталя. Это сразу поднимет статус.

Я кивнула, уже мысленно составляя текст. Возможно, это действительно сработает. А если нет... Ну что ж, значит, будем искать другие пути. Главное — не сдаваться.

39

Я развернула свежий номер "Королевского вестника" с замиранием сердца. В правом нижнем углу второй страницы красовалась статья:

"Новый приют для сирот открывает свои двери"

"В преддверии зимних месяцев в старом здании анатомической школы начинает работу приют для детей. Инициатором благого начинания выступила учащаяся Школы целительства и врачевания — баронесса Марика Файнштейн. Как сообщают наши источники, уже тринадцать детей нашли здесь свой новый дом. В ближайшее время планируется официальное открытие с участием уважаемых лиц столицы..."

Губы сами собой растянулись в улыбке, но я тут же прикусила нижнюю губу, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Мое дело, пусть и медленно, но набирало обороты. На письма откликнулось шесть человек. Не густо. Но после выхода статьи я рассчитывала на больший отклик.

Если бы Констанс решил заглянуть хоть на минутку… подал пример высокородным снобам. Но официального ответа из дворца я так и не получила.

Эльмар взял газету, пробежал глазами текст, но вместо ожидаемого одобрения его лицо омрачилось.

— Переверни страницу, — сказал он сухо.

Я нахмурилась, перевернула — и увидела заголовок на первой полосе:

«Основные силы армии возвращаются в столицу после подписания мирного договора»

Под заголовком красовалась гравюра: генералы на конях, строящиеся в почетный караул солдаты, толпы горожан с цветами.

— Что не так? — спросила я. — Разве возвращение армии не радостное событие?

Эльмар снял очки, медленно протер стекла платком.

— Тысячи людей, Марика. Уставшие, израненные, прошедшие через десятки городов и деревень. — Он указал на цифры в статье. — Половина из них с южных границ, где климат совсем иной.

Я молчала, пока он говорил о том, что солдаты везут с собой не только победу, но и болезни. О том, как быстро распространяется хворь в толпе. И что первыми под удар всегда попадают самые слабые.

Но об этом я знала и без него.

— Вы думаете, будет эпидемия? — спросила я тихо.

— Я не знаю, — честно ответил Эльмар. — Но история учит, что после больших войн часто приходят большие болезни.

Я зябко передернула плечами. Слишком живы были воспоминания об эпидемии в госпитале. Но это мелочи по сравнению с тем масштабом, что обрисовал Эльмар.

Я покопалась в памяти. Попыталась связать воедино обрывки знаний. Но я все же хирург, а не эпидемиолог.

Господи, хоть бы пронесло. Иначе… я слишком много читала статей на эту тему и представляю, какие могут быть последствия.

Мы усиленно готовились к завтрашнему мероприятию. На мое приглашение откликнулось еще несколько человек. Чуть больше половины из тех, кому я отправила письма.

Неплохо.

Но я рассчитывала на большее. На большее в лице Констанса или хотя бы его официального представителя.

За окнами приюта уже сгущались сумерки, но внутри царило оживление. В большом зале, где завтра должны были собраться гости, пахло свежей краской, воском и бумагой.

Тринадцать моих первых воспитанников превратили холл в мастерскую.

— Мадемуазель, смотрите! — малышка Лиза трясла гирляндой из бумажных цветов. — Мы сделали столько, что хватит на все окна!

— Прекрасно, — я поправила криво приклеенный бутон. — Завтра еще украсим вход, пусть гости сразу чувствуют праздник.

Я обошла помещения. В спальнях ровными рядами стояли кровати, заправленные свежим бельем. В ученической комнате были расставлены парты. Осталось найти учителя.

Стены в коридорах были окрашены в приятный персиковый цвет, а на подоконниках расставлены горшки с цветами.

Я заглянула на кухню. Пахло корицей и мёдом. Девочки под надзором мадам Жильбер пекли печенье на завтрашнее угощение.

Я улыбнулась, но в голове вертелся вопрос: Сколько ещё детей мы сможем принять? Пятнадцать? Двадцать? Помещение позволяло, но…

Если завтрашнее предприятие не принесет плодов, я с трудом смогу прокормить тех детей, что живут сейчас в приюте. А сколько до сих пор ютятся в подворотнях? Обреченные на верную смерть. Если не от зимних морозов, то от…

Я запрещала себе думать об этом. Только не эпидемия.

Я нервно покусала губы. Старалась никому не показывать, но волнение буквально съедало меня. Каких трудов стоило сохранять лицо и делать вид, что все прекрасно.

Пора возвращаться. Завтра рано вставать и мне нужно выспаться, чтобы не выглядеть на празднике бледной тенью.

Я думала перебраться жить в приют. Уже присмотрела для себя небольшую комнату. С одной стороны не нужно больше тратиться на арендную плату, а с другой жаль терять такого соседа как Антуан. Да и до школы дальше идти.

Но мне хотелось присутствовать здесь постоянно. Хотя бы на первых порах, пока все не заработает как отлаженный механизм.

— Мадемуазель, вам передали письмо, — один из моих воспитанников сунул мне в руку белый конверт.

40

Официальный ответ от его высочества. Скорее всего написанный не его рукой. На это есть секретарь. Так же как есть доверенное лицо для посещения подобных мероприятий.

Но все же я в который раз перечитываю строчки:

«Уважаемая Баронесса,

Его Высочество Принц Костанс Арденский принимает Ваше приглашение на торжественное открытие Приюта для детей-сирот при Королевском госпитале.

От имени Королевского Двора Вам будет выделено ежегодное пособие в размере 300 монет на содержание приюта. Кроме того, Управление королевской благотворительности обеспечит поставку зимней одежды и обуви для воспитанников»

И внизу подпись твердым размашистым почерком — «Констанс Ардэнский».

Я перечитала письмо трижды, будто между строк могла найти хоть слово, написанное им самим.

Но нет — только холодная вежливость.

300 монет... довольно приличная сумма. При рациональном использовании приюту хватит на несколько месяцев. Особенно радует то, что такая сумма будет выделяться ежегодно.

Я сжала конверт так, что края впились в ладонь.

Глупо надеяться. Но вдруг я завтра увижу его…

И от этой мысли сердце бьется быстро-быстро. Как ненормальное. И глупая улыбка застывает на губах.

Я быстро прощаюсь со всеми. С детьми остается мадам Роуз, одна из вдов, которых пригласил Эльмар.

— Не переживайте. Все будет хорошо. Мы сейчас наклеим оставшиеся цветы на стену, отрепетируем несколько песен, и я уложу детей спать. А вы готовьтесь к завтрашнему торжеству.

Я благодарю. Машу