Коллекционер бабочек в животе. Часть вторая - Тианна Ридак Страница 10

— Да, зачем ты каждый раз спрашиваешь?.. Я не узнаю тебя, мой хороший. Если бы я не знала, что чувство ревности тебе не знакомо, то подумала…

— Non sono geloso! Dove ti è venuta l'idea? (с итал. — Я не ревную! С чего ты взяла?) — Ренато снова перешёл на итальянский, его вдруг резко стало всё раздражать и захотелось уйти. Ревновал ли он? Об этом ему даже не хотелось задумываться, но что-то явно было не так.

— Ты знаешь, что в Пьемонте есть Университет гастрономических наук? — как ни в чём не бывало продолжила Нелли. — Кстати, Антонио мне обещал хорошего поставщика трюфелей, сыра и вина…

— Пусть найдёт себе хорошего репетира по-русскому, — невпопад ответил Ренато. А то будет как Бартоломео, только на итальянском говорить, а потом авария какая-нибудь и всё — addio Russia! Но готовит твой Антонио и правда вкусно. Поздравляю! Прости, мне пора!

— Куда это ты собрался? Подожди полчасика, вместе поедем, — Нелли от неожиданности даже встала. Она не могла понять, что творится с Ренато, и не хотела никуда его отпускать.

— Давай завтра увидимся, хорошо? Тебе не надо из-за меня отменять работу…

— Да, ты прав… прав, — Нелли тяжело вздохнула и присела обратно на стул. — Бартоломео сказал, что Антонио прилетел меньше недели назад, живёт пока у него. Ну, Бартоломео в больнице же. Я просто думала, ты мне поможешь, Ренато, но вижу, что лучше тебя не напрягать.

— Прости, я не понимаю, что со мной случилось. Я не знаю как помочь? Ещё я не понимаю, если Бартоломео мне только сегодня сказал про этого шеф-повара, зачем тот прилетел заранее? — Ренато вновь присел, взял со стола бокал с недопитым вином и взболтнул его легонько

— Что тут непонятного? Просто так сложились звёзды, — Нелли показала указательным пальцем вверх. — Антонио собирался в Россию, Бартоломео попал в аварию.

— А виза? Или ты не знаешь, что в Россию нужна виза, и получить её можно только по приглашению?

— Может уже и не только по приглашению, это ещё надо уточнить, но в одном ты прав — виза нужна. Бартоломео пригласил Антонио ещё в конце прошлого года, тот хотел прилететь, чтобы найти себе тут невесту.

— Нашёл? — спокойно спросил Ренато и посмотрел на часы. Этот разговор его тяготил и больше походил на выяснение отношений, с глупыми оправданиями.

— Он нашёл работу, и я намерена взять его без испытательного срока. Всё, Ренато, больше никаких вопросов! Наверное, тебе действительно лучше поехать домой, — Нелли встала из-за стола, и не попрощавшись пошла в сторону кухни.

— Porco miseria! (с итал. — Чёрт побери!) — выругался Ренато. К счастью снег идти перестал, дороги успели кое-как расчистить, и ему удалось вызвать такси и доехать до своей мастерской. Он тут же поднялся на второй этаж, собрал все разбросанные эскизы с предполагаемым портретом Лоры и выбросил в огромную урну у входа слева. Прикурив и выпустив струйку дыма в сторону, Ренато спустился в зал. У выхода на балкон, с правой стороны стоял винный шкаф. Взяв оттуда первую попавшуюся бутылку он глянул на этикетку и тут же скривился. Ceretto, Barolo «Bricco Rocche» 2019 Italia, Piemonte.

— Тьфу! И тут Пьемонт! — он положил бутылку обратно и пошёл на кухню за коньяком. Вечер был безнадёжно испорчен, желание творить пропало…

Нелли приехала к Ренато около двух часов ночи. Она знала, что может застать его у холста, в меру возбуждённым от творческого процесса. А возможно и видящим очередной сон в своей спальне, где большую часть занимает огромная кровать. Открыв осторожно входную дверь Нелли прислушалась. Где-то наверху, в мастерской, вовсю звучал Лучано Паваротти исполняя романс Неморино из оперы Гаэтано Доницетти «Любовный напиток». Ренато обожал итальянскую классику. Под неё он мог писать картины, делать фотосессии, готовить незатейливый ужин и страстно заниматься любовью. О последнем Нелли думать не хотела, трижды поругав себя за то, что приехала среди ночи. Застать Ренато с очередной, пусть и временной музой, пусть и невероятно красивой, ей не хотелось. Раньше её бы это нисколько не смутило, и не огорчило, тем более, что Ренато был слишком разборчив в связях. Но последние несколько месяцев Нелли и сама была для него той музой, ради которой художник может продать душу дьяволу, лишь бы получить шедевральное полотно. Прошедший вечер в ресторане, когда Ренато раздражало всё и все, включая и саму Нелли, заставил её почувствовать зыбкую опору под ногами. Внутреннее ощущение неминуемой потери, как перед прощанием на перроне вокзала или когда читаешь любовный роман. Вжившись в образ одной из главных героинь, и понимая, что по сюжету той предстоит расстаться, ты всё равно переживаешь. Нелли запрещала себе думать о будущем, запрещала внутреннему голосу нашептывать, что рано или поздно расставание с Ренато неизбежно. Но только не сегодня, не здесь и не сейчас, а потом… когда-нибудь потом, лучше бы в другой жизни. Нелли прошла через гостиную, в которой горели два невысоких напольных светильника, создавая уютный полумрак, и подошла к двери спальни. Ни стонов, ни прерывистого дыхания слышно не было, при том, что дверь была полуоткрыта и в комнате царила кромешная тьма. Нелли потянулась к выключателю, но потом решила сначала подняться в мастерскую. Возвращаясь назад через гостиную она краем глаза приметила на столе ювелирные украшения — камни, в полумраке блестели каким-то магическим светом. Особенно ярко сияла брошь в виде мухи, выдавая своё благородство. Нелли не могла предположить, что это может быть безделушка с искусственным камнем, просто потому что Ренато никогда не покупал ничего подобного. Брошь явно была не из набора украшений, который небрежно лежал рядом: часть — серьги и кольцо в бархатной коробке, а браслет и кулон с цепочкой возле. Нелли положила себе на ладонь брошь, чтобы ещё немного полюбоваться её кристальным тельцем, потом вспомнила о цели своего визита и вернула украшение на место.

В художественной мастерской царил привычный творческий беспорядок, который давно никого не напрягал. Ренато периодически сам всё убирал, особо тщательного стараясь в зоне, отведённой под фотостудию. При наличии огромного гардероба со всевозможной одеждой, обувью и аксессуарами, часть всё же приходилось держать на передвижной высокой вешалке. Сейчас все вещи валялись рядом, собранные в огромную гору, тут же лежала пустая бутылка из-под дорогого коньяка. Ренато тихо посапывал на маленьком диванчике, стоящем у стены.

— Чего же ты так напился, горе моё луковое? — произнесла тихо Нелли, вздохнув тяжело. — Первый раз вижу, чтоб ты с вещами так обращался, теперь всё переглаживать