Принц ночной крови - Молли Чан Страница 33

Этот конь был словно полотно ночного неба из мерцающего шелка, сотканное в форме лошади, с угольно-черной гривой и белой меткой на лбу, отчасти напоминавшей моего феникса. Многие сыновья аристократов любили об этом шутить.

– Бейфень?..

Откуда он здесь?

Должно быть, и он меня узнал, поскольку тут же опустил голову, ожидая ласки.

Я подошла к нему медленно, осторожно. Как знать – может, он помнит меня не так хорошо, как я его. Ведь тогда я была совсем другой, запертой в клетке, лишь мечтающей о крыльях.

Сердечная тоска тянула меня к Бейфеню, любимому коню Сивана, и…

Не успела я его коснуться, как грубая рука схватила меня за запястье.

– 大胆! – рявкнули на меня. Как ты смеешь!

Воспоминания улетучились, и я вернулась в нынешний момент, в которым была больше не Лифэн Фэй, будущей императрицей всех императриц. Та девушка погибла, когда я отменила помолвку с Сиваном. Теперь я – Ли Фэй, обычный солдат, притворяющийся мужчиной ради того, чтобы уберечь отца. Незначительный человек, уж точно не достойный того, чтобы даже стоять рядом с королевским скакуном, не то что его касаться.

– Это конь наследного принца, – сказали мне. – Ты что, надпись на стойле не заметил?

Я узнала его голос.

Цайкунь за последний год сильно похорошел, словно окутанный теплой золотистой дымкой. Он казался намного выше, чем я помнила. Челюсть выглядела более четкой, глаза потемнели, только пухлые губы по-прежнему выглядели нежными и мягкими. Те самые губы, что я пыталась поцеловать, когда нам было всего по пять лет и мы прятались за каменными статуями в императорском саду.

Он смерил меня взглядом, и в нем я увидела не осознание, а сочувствие.

– Сколько тебе лет, малыш?

– Девятнадцать исполнилось, – ответила я, поклонившись как можно ниже, чтобы он не разглядел мое лицо. После того поцелуя Цайкунь отказывался на меня смотреть. Всегда отводил глаза, если я оказывалась рядом. Возможно, благодаря своей детской напористости я теперь избегу разоблачения?

Цайкунь нахмурился:

– Ты точно достаточно взрослый для армии?

В детстве я была одной из самых высоких среди ровесников во дворце, но после того как нам исполнилось тринадцать, мальчишки начали вытягиваться, как деревья. Теперь мне и вовсе приходилось вытягивать шею, чтобы посмотреть в лицо юноше, с которым я раньше стояла плечо к плечу.

– Я просто худой и не особо высокий, – спешно объяснилась я.

– Тебе не дашь больше пятнадцати, – настаивал Цайкунь.

– В пятнадцать уже можно записываться, – заметила я. Это правило недавно ввели. Раньше пускали с восемнадцати, но многое изменилось с тех пор, как вспыхнула война с империей Лан.

– Третий батальон, четвертый отряд? – уточнил Цайкунь, опуская взгляд на жетон на моем поясе. – Я просил отправить мне мужчин, а не детей, которые меч поднять не смогут. Работа на ферме не делает из тебя воина. Ты и дня не продержишься на поле боя.

– Тут уж либо я, либо мой старый отец, – ответила я.

– Думаешь, ты защищаешь отца, подсовывая свою голову под топор? Ты никому так лучше не сделаешь. Обрекаешь себя на раннюю смерть на войне, жестокой ко всем, вне зависимости от того, сколько тебе лет и насколько светлое могло бы ждать тебя будущее.

– Я предпочту сам умереть, чем отправить на смерть отца. Он уже в летах, ноги плохо держат, сердце тренировок не выдержит, не то что сражений. По крайней мере, я могу научиться искусству боя. Хотя бы попробовать. И я готов умереть на войне ради того, чтобы мой отец спокойно дожил свой век.

Пускай весь мир я не спасу, но спасти отца обязана.

Цайкунь покачал головой:

– Наверное, мнишь себя благородным, почитающим родителей юношей? Дай угадаю. Ты украл свиток, предназначенный отцу, и отправился сюда, ничего ему не сказав? Неужели не понимаешь, что разобьешь ему сердце, если с тобой что-то произойдет? Никогда не видел, как сокрушает отца смерть ребенка? Не видел, как снедает горе?

Я подумала о братьях Цайкуня, об историях, которые слышала в чайных, – старший из сыновей генерала Ву потерял ногу в первые полгода войны, а средний объявлен пропавшим с прошлой весны.

– Да, я не знаю, каково это – лишиться члена семьи, но могу представить, каково смотреть, как твой отец, который девятнадцать лет тебя растил, шагает в открытое пламя, где непременно сгорит. И если я могу это предотвратить, с готовностью сгорю вместо него.

– Думаешь, ты сумеешь выжить?

– Не знаю. Но сделаю все возможное, чтобы уберечь свою семью. Поэтому я здесь. Я хочу сражаться. Я хочу их защитить.

Губы Цайкуня наконец расплылись в искренней улыбке. Не успел он ничего ответить, как Бейфень толкнул меня мордой в шею, все еще ожидая ласки.

– Похоже, ты ему нравишься, – удивился Цайкунь. – Обычно он не любит чужаков.

Бейфень никому не позволял ездить на нем верхом, кроме Сивана и меня. Помню, император видел в этом добрый знак. Смотрел на него как на редкую «небесную» лошадь. Бейфеня нам отправили как дань из одного небольшого западного королевства. Много веков назад южные воители запускали целые военные кампании, чтобы заполучить великолепных лошадей из тех краев.

Немногие могли прикоснуться к такому сокровищу, и это стало одной из причин, по которым Бейфень с недоверием относился к незнакомцам.

– Я хорошо лажу с животными, – соврала я.

– Вот как? Что ж, ухаживать за ними многие хотят, и работа это безопасная. Если ты так сильно нравишься Бейфеню, я попробую тебя перевести на место конюха. Не хочу больше смотреть, как умирают молодые ребята.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я. – Я хочу сражаться. Если Лан продолжит наступать на север, наша деревня окажется под угрозой. А я знаю, чем заканчиваются налеты солдат на маленькие деревеньки вроде моей.

Цайкунь нахмурился, но спорить не стал.

– Что ж, я тебя предупреждал. Поле боя не знает пощады. Ни ты, ни я, ни даже сам император не можем противиться смерти, когда наступает наш час.

– Понимаю.

Он похлопал меня по плечу:

– Может, четвертый отряд третьего батальона – это не так уж и плохо. Надеюсь, ты доживешь до новой встречи с отцом.

– Спасибо, командир.

Цайкунь посмотрел на меня и вдруг сощурился, словно что-то вспоминая.

Проклятие!

– Как тебя зовут?

Ему я не могла представиться как Фэй.

– Малыш Ли.

– Мы с тобой встречались?

В ответ на это я рассмеялась:

– Я вас видел, но вы меня вряд ли. Но вы лично доставили призывные свитки в мою деревню.

– Выглядишь как будто знакомо.

– Ну, – снова усмехнулась я, – видимо, лицо у меня такое.