Камеристка - Дина Зарубина Страница 4

— Еще и умна! — Восхитился мужчина. — Я счастлив буду назвать вас своей супругой!

— Но я…

— Мира! О чем мы сейчас говорили? — Строго спросил патер, выразительно глядя на меня. — Это отличное решение твоей проблемы!

Пока я соображала, Маттео уже зажег свечи, налил вина в чашу, положил ритуальный кинжал.

Если я правильно понимаю, клятва этому мужчине освободит меня от всех последующих? Я посмотрела на патера, и он мне легонько кивнул, прикрыв веки. Ну раз так, не буду противиться. Даже интересно стало. Но патеру я доверяла.

Обряд пошел своим чередом, и я ответила твердым согласием на вопрос патера. Расписалась в книге ниже подписи супруга. Мужчина снял с мизинца колечко с голубым камушком и надел мне на палец. Колечко оказалось с магической составляющей, потому что тут же плотно обхватило палец и нагрелось. Значит, не потеряется и не украдут.

— Клянусь быть верной и честной женой, послушной лишь вашей воле, никто не будет превыше вас для меня, и только ваше слово будет главным, — сказала дрожащим голосом.

Патер удовлетворенно кивнул.

— Клянусь, буду любить вас всю свою жизнь, сколько бы боги не отвели мне. Она принадлежит вам и только вам. — Мужчина наклонился и прикоснулся своими губами к моим.

Я замерла, как статуя. Меня еще никто не целовал ни разу. Я просто не знала, что делать и глупо моргала, краснея от собственной неловкости. У меня даже слезы выступили от смущения. Или от злости на себя. Внутри все сжималось, а руки затряслись. Мужчина… муж отодвинулся, но в его глазах насмешки не было. Серые глаза были удивительно теплыми.

— Простите, как вас зовут? — пролепетала непослушными губами.

— Рафаэль. Мое имя Рафаэль, моя дорогая супруга.

Супруг отпустил мою ладонь и вышел из святилища. За ним просеменил патер, а я приникла к щелке незакрытой плотно двери. Храм оказался полон стражников. Ох, да это же королевские гвардейцы! Перевязи так и горят золотым шитьем!

— Благодарю вас, господа, что дали мне возможность облегчить душу. Следую за вами.

С этими словами муж отдал шпагу капитану, и вся толпа покинула храм.

Снаружи ржали кони, раздавались отрывистые команды.

— Патер, а как теперь моя фамилия? — Спохватилась я. — Вы ведь знаете этого человека?

— Фамилия? — Патер сильно потер лицо. — Не задумывайся об этом дитя, потому что ты скоро станешь вдовой и вернешься в лоно семьи Тессера.

— Его казнят? Его же сейчас арестовали, да? Гвардейцы?

— Да. Все мы в руке бога и короля. Иди, дитя, мне надо отдохнуть. Стар я уже для таких новостей.

— Но разве я не должна знать, кто мой муж?

— Ты должна знать, что никакие клятвы не лягут поверх той, что ты дала. Ничьи! Это очень удачное для тебя обстоятельство. Смело приходи с мачехой, я проведу ритуал.

Что оставалось сделать? Хотя язык жгли незаданные вопросы, следовало только поблагодарить патера и отправиться домой. Там меня заждались, я живо окунулась в хозяйственные хлопоты и думать о странном замужестве мне стало совершенно некогда. Еле успела кольцо спрятать. Колечко не снималось, пришлось его обвязать бинтом и сказать, что обожглась о край сковороды. А в суматохе подготовки Рутиной свадьбы никто и не стал рассматривать, что там со мной случилось. Мачеха сразу бы заметила украшение, не будь так занята. Но — не заметила.

В замке Левенгро бинт сниму. Я леди, имею право носить драгоценные камни, вот и буду носить. Крестьянам медь и бронза, купцам серебро и золото, а дворянам золото и драгоценные камни. Скажу, что бабушкино. Колечко совсем простое, тонкий золотой ободок и овальный камушек в лапках. У Руты таких полная шкатулка, еще и получше есть, позариться не должна.

Ближе к полуночи, когда я смогла вытянуться на своей кровати, я снова вспомнила серые глаза и доставшийся мне поцелуй. Хихикнула в одеяло. У меня очень красивый муж. Рута бы умерла от зависти. Жалко, что преступник.

Но я теперь буду за него молиться. Жена. Супруга. Как странно!

* * *

— Леди Мира, вы слышали? У нас прямо в храме арестовали королевского советника! — встретила меня кухарка утром на кухне.

Сердце екнуло, но я сохранила лицо, тут же сунув нос в кастрюлю, где мариновались утки.

— Брешут, Нора, откуда у нас такие гости? Я и сама вчера была в храме, патеру помогала утварь чистить, и ничего особенного не видела.

— А конских яблок у храма тамошний послушник две тачки набрал!

— Розы обожают навоз, — согласилась я, запуская ложку в суп. — Нора, суп пересолен!

Кухарка с причитаниями кинулась к кастрюле и разговор был тотчас забыт. Надо было решить, как спасать суп. Решили отварить в нем крахмалистый желтый картофель и добавить жирных сливок.

Суп был благополучно спасен, до свадьбы оставалось всего два дня, и это время граф Левенгро гостил у бургомистра.

Рута сидела безвылазно в своей комнате. Хотя, насколько я знаю ее пакостный характер, она обязательно бы начала хвастаться и донимать меня придирками. Заболела, наверное.

Я собрала ей завтрак, но мачеха меня завернула буквально у двери Рутиной спальни.

— Унеси. Приготовь воды с имбирем и лимоном, — распорядилась мачеха.

— Как скажете, матушка, — послушно развернулась и понесла поднос на кухню. И звуки из спальни доносятся какие-то странные… То ли Рута рыдает, то ли кашляет.

Зато золотистая творожная запеканка с изюмом досталась мне! И не крошечный кусочек, а нормальная порция. Мы поделились с Норой по-братски. А со сметанкой, да чуток посыпать толчеными орехами, за уши не оттащишь!

— Неужто леди Рута заболела? — удивилась Нора, глядя, как я завариваю лимон с имбирем.

— Матушка приказала. Она все утро у нее в спальне. У сестрицы кашель от нервов открылся.

Кухарка понимающе кивнула.

— Что? — Не поняла я.

— Так ить инбир с цитроном запаривают, когда забрюхатят, — прошептала кухарка, оглянувшись на дверь. — Самое верное средство от тошноты!

Я прихлопнула рот ладошкой. Ну, Рута! Мало того, что не девица, так еще и затяжелеть успела! Это ее так в пансионе выучили? Да… образование страшная сила!

— Нора, ты про это молчи! Не наше с тобой дело! Отвар от кашля, и все тут!

— Да что же я, совсем без понятия? — Обиделась кухарка. — Будущую графиню позорить ни к чему! А граф еще и обрадуется, говорят, сильно ослаб мужской мощью после столицы… Первая жена у него родами умерла, а со второй